Аля зажала рот ладонью, а он, заметив ее реакцию, мгновенно изменился. Подошел и притянул ее к себе, крепко прижал и замер. А время как будто остановилось. Она слушала, как стучит его сердце, и молчала, слова не получалось произнести. Говорил Тэмир:
- Охин-луу, коркма. Хурдан келим.
Не бойся. Я скоро вернусь.
Утекают секунды...
Время.
Еще буквально один миг стояли они, прижавшись друг к другу. Потом он резко отстранил ее и вышел.
***
Потом уже Аля узнала, что началась война. Сотня Тэмира ушла с войском, здесь он троих оставил из своих - Даву, Гырдо и Есу. Еще, конечно, есть четыре тысячи из тумена. Будут защищать становище.
Все это ей Цэцэг объясняла на пальцах, а она первое время была просто ошарашена, до нее с трудом доходило. Но ведь для них это норма жизни. Такой мир. Да, мужчины ушли, но все понемногу вошло в привычный ритм. Ей тоже надо было выходить из ступора. И просто из шатра начинать выходить. Найти себе дело, чтобы не помереть от тревоги и скуки.
Вот тут-то Аля и познакомилась с теми двумя мымрами, новыми наложницами.
***
Это была новая сторона местной жизни. Ведь не все же время тут происходят военные действия. А мирной работы действительно много. Даже если они не пашут землю, а скот меняют на зерно и крупы, кто-то же пасет этот скот. Кто-то заготавливает мясо, прядет шерсть, катает войлок, выделывает шкуры или шьет одежду. А кто-то мелет муку, пахтает масло и варит сыр.
Хотя, конечно, для Али было очень странно, когда женщины принялись заниматься обычными женскими делами, зная, что мужчины отправились в поход. Но так оно и было. Относительное спокойствие воцарилось лишь после того, как хан и его войско покинули становище. Сначала она сидела в шатре, стискивая руки, потом, когда стало совсем невмоготу, тоже решила выбраться.
Снаружи было необычно, как-то тихо, меньше хождения и звуков. Совсем другая атмосфера. Перед самым входом сидел на дежурстве Гырдо, а в центре пятачка, образовавшегося на площадке между шатров, сидела на большом куске войлока старая шаманка Шертэ. Чесала шерсть и тихонько напевала что-то. Чуть дальше в сторонке на костре булькало какое-то варево в обмазанном землей котле. Пахло вкусно.
Аля подошла к Давиной бабке и сказала:
- Давайте, я вам помогу.
Та вскинула на нее удивленный взгляд и выдала с хитрецой:
- Ох-хо?
Покачала головой и показала на ее руки:
- Ярамас. Э-э.
Мол, нельзя, белые руки испортишь. Аля мотнула головой.
- Ерунда, - и показала знаком. - Давайте, я помогу.
На первый взгляд ничего сложного, клоки шерсти чесать о заостренные края гребенки. Просто надо осторожно, чтобы руки не поранить, только и всего. Зато работа ее отвлечет.
Бабка усмехнулась, глазки-щелочки совсем сузились. Потом старуха отодвинула в сторону готовую кудель, освобождая место на войлоке, и протянула Але маленький клок шерсти и еще одну металлическую гребенку с заостренными зубьями.
- Бар*. (держи)
- Спасибо, - пробормотала она, усаживаясь рядом с Давиной бабкой.
И только собралась попробовать, как почти синхронно откинулись пологи двух стоявших рядом шатров и оттуда вышли две женщины. Давешние наложницы. Обе были тщательно одеты в халаты и расшитые душегрейки (по такой-то жаре) и увешаны украшениями. На головах сложные шапочки с архитектурой, волосы заплетены в тугие косы, на концах монетки.
Вышли и уставились на Алю, сложив руки на груди и всем своим видом демонстрируя превосходство. Еще бы, по сравнению с ними Аля в своей простой одежде да еще с клоком шерсти в руках казалась замарашкой.
«Плевать мне на вас», - подумала Аля, глядя на них.
А они смотрели на нее, и в их глазах явно читалось:
«Да, сейчас ты спишь с новым хозяином и живешь в его шатре. Но скоро ты ему надоешь, и он прогонит тебя. И вот тогда настанет наше время».
Злость стала подниматься из глубины души, но Аля ничего не успела сказать. Давина бабка резко прикрикнула на обеих. Те скривились, неохотно повернулись и вместе ушли.
Аля шумно выдохнула. Осадок!
Работу свою она не оставила, однако настроение эти двое ей испортили. Она невольно стала вспоминать Тэмира, как он дрался за нее и нежность его. И не верилось! А все равно неконтролируемо лезло в голову всякое. Но если... Если...
Она сказала себе, что этого не будет.
***
Тэмир в это время ехал в арьергарде ханского войска, его сотня была одной из замыкающих. А мысли все время возвращались к Алие, которую он оставил одну.
Потом он усилием воли заставил себя сосредоточиться.