- И даулетов?
- Всех.
Он не стал говорить, но они и так потеряли много людей, а пленные враги тоже могут оказаться полезны в будущем.
- Зачем ты это делаешь, минбаши? - спросил старший охраны каравана, глядя, как воины ищут на поле живых.
- Когда-то мой дом так же вырезали, - ответил Тэмир. - Я поклялся.
Наемник покосился на него и пробормотал:
- Твоим врагом становиться опасно.
Тэмир только мрачно хмыкнул.
***
Собрали живых - и своих, и даулетов. Всех, кого еще можно было надеяться поднять на ноги и вылечить. Получился целый обоз. Но дольше уже задерживаться было нельзя, они и так потеряли седьмую часть дневного времени.
Солнце склонялось к вечеру, когда караван спешно выдвинулся в путь. А дальше пришлось гнать. Обоз задерживал движение, с ним Тэмир оставил пятьдесят из своих, две сотни выставил в авангард. И сам постоянно курсировал, появляясь и там, и там.
К тому моменту, когда на ночном небе взошли Ай и Сар, они миновали холм трех менгиров. Оттуда до становища было уже рукой подать. Их встречали патрули.
Дом ближе - легче идти, прибавляются силы. Кони ржали, почуяв приближение жилища, верблюды быстрее пошли. Люди уже устали, но даже купцы не смели жаловаться. Все торопились поскорее добраться, чтобы уже ощутить себя в безопасности и поесть не на ходу в седле, а на земле, сидя у костра.
В первую ночную стражу они наконец-то въехали в стан.
***
Гонцы прискакали накануне, принесли весть, что караван в одном дне пути. Это значило, что Тэмир вернется завтра. И как только это завтра наступило, Аля ждала его с самого утра.
День прошел в мертвых делах.
Хан появлялся. Он теперь появлялся ежедневно. Аля уже начала привыкать к визитам этого неприятного старика, как к неизбежному злу. Но обычно он ее до дрожи напрягал, а сейчас ей было не до него. Все мысли о другом.
Где Тэмир?
А к вечеру стал накатывать ледяными волнами страх. Почему они не едут? Неужели что-то случилось? Она гнала от себя эти мысли. Сидела, сжав руки, и пыталась представить его в степи. Дать сил, дорогу перед ним выровнять. Молилась. Пусть они тут другой веры, неважно.
В конце концов к ночи Давина бабка не выдержала, напустилась на нее:
- Охин-луу! Зачем так себя изводишь! Он сказал вернется, значит вернется! Спать иди!
Аля пыталась возразить, но та ее буквально вытолкала за занавеску:
- Оис-сс! Иди! Старая Шертэ все равно не может спать. Старая Шертэ посидит.
Но ей не спалось. Прилегла не раздеваясь, а в голову постоянно лезли мысли. Сколько Аля проворочалась, сама не знала, время стало как резиновое.
Вдруг среди ночи шум.
Совсем как тогда, когда напали на стан. Ее тут же подбросило, выскочила из-за занавески, а там Шертэ. Они вместе стали прислушиваться, и тут издали донеслись приветственные выкрики, шум и гомон. Топот снаружи. Смех. Гырдо выкрикнул снаружи:
- Аррр-чи! Як! Як! Наши пришли!
***
Была уже ночь, пока они добрались. Тэмир торопился, и больше всего беспокоило даже не нападение даулетов, те уже ослаблены, не рискнут. В стане остался Забу-Дэ, и гвардия с ним. Он опасался, что Дер-Чи может вернуться раньше него.
Алия.
Но ему повезло. По какой-то причине ханский сын со своими людьми ушел в другую сторону. Он успел, теперь не страшно. И все равно Тэмир не мог бросить все и идти к ней в шатер. На нем был караван, купцам надо было помочь разместиться. Накормить людей.
И еще оставалась забота о тех раненых, которых они подобрали. Их Тэмир определил к лекарям в отдельные шатры. Даулетов раненых особо, надо было сразу обозначить, что это пленные.
Коней. Посты. Доклады выслушать.
Но это уже на ходу. Перед самым шатром он развернулся, взглянул на людей, что шли за ним по пятам и смотрели на него как на вожака, и одним резким жестом повесил на полог нагайку.
Знак. Не беспокоить до утра.
А потом вошел внутрь.
Только шагнул, Алия повисла у него на шее. Оба застыли, так и не заметили, как остались в шатре одни и когда Давина бабка успела выскользнуть. Он обнимал ее, чувствуя, как вливается в него огненная сила, целовал и шептал:
- Я грязный, охин-луу, дуртай, подожди, я грязный, запачкаю тебя.
- Ничего, - она смеялась и разглаживала ладонями одежду на его груди. - Я сейчас тебя вымою.
***
Раздевала его сама, гладила ладонями по груди, обмывала всего влажной тряпочкой. Мужчина задыхался от каждого прикосновения, сжимал ее тонкие руки в своих, вглядывался в огромные серые глаза.
«Что ты делаешь со мной, охин-луу... Я же не железный! Остановись, теперь я».