«Тэмир!..» - мысленно пискнула Аля и шагнула через порог.
В центре зала спиной к ним стоял мужчина в роскошной одежде. Услышав шаги, медленно обернулся. Мужчина был чуть выше среднего роста, надменное восточное лицо, ухоженная бородка, перстни на пальцах...
Говорил Джейдэ.
Она молча стояла в стороне и смотрела перед собой. Сейчас, наверное, был пик волнения. Ее заливало холодом, потому что ей так и не были ясны до конца мотивы вождя даулетов и что вообще с ней будет дальше. Но когда у тебя есть только слово, данное мужчиной, приходится ему верить. Или не верить. Все опять висело на волоске. Наконец Джейдэ сказал:
- Великий эмир Микдад, это супруга Тэмира, хана уругурцев и китданов, ханша Алия.
Мужчина взглянул на нее и прищурился, а Джейдэ продолжал:
- Я нашел ханым в затруднительном положении и оказал посильную помощь. Но я не могу обеспечить ей безопасность. Прошу тебя принять ханшу Алию в своем доме гостьей.
Гостья. У Али от волнения звенело в ушах и сердце колотилось в горле. Джейдэ все-таки сдержал данное ей слово, обозначил ее высокий статус. Но какая ему выгода? Она не могла понять, однако выгода определенно была. И вообще было во всем этом что-то, ускользавшее от ее понимания. Большая политика, в центре которой она неожиданно оказалась.
Несколько бесконечно долгих секунд звенела тишина. Взгляд эмира скользил по ней. Наконец он проговорил:
- Конечно.
Потом повернулся к вождю даулетов и сказал:
- Сейчас оставь нас, зайдешь позже.
Джейдэ склонил перед ним голову, бросил на нее долгий взгляд и ушел. А она осталась одна в этом огромном пустом зале.
Теперь эмир смотрел прямо на нее.
Примечание:
* Койне - особая языковая форма, служащая для общения носителей разных диалектов или близкородственных языков.
Глава 30
Вот когда Аля порадовалась, что на ней покрывало, скрывавшее половину лица. Потому что взгляд мужчины был слишком пристальным и, казалось, проникал всюду. А он двинулся, обходя ее слева, сделал три шага и замер, словно опомнившись.
Это невольное движение не ускользнуло от Али. Ей сквозь полупрозрачную ткань покрывала было видно все, в том числе и его странное замешательство. Мужчина поднял правую руку и потер пальцы.
Характерный жест и оценивающий взгляд. Аля выпрямилась еще больше.
***
Эмир Керканда повидал многих женщин. Его собственный гарем был неприлично велик и постоянно пополнялся. Можно сказать, он знал о женщинах все. Все их мысли и устремления. Да, они могли быть разными, но всем им нужно было только одно - расположение мужчины. И каждая прикладывала максимум усилий, чтобы этого добиться.
Здесь он этих усилий не заметил, женщина казалась далекой и отрешенной. Необычно. Необычное притягивало. Интересно, она понимает, насколько ее положение зыбко и двусмысленно? - пронеслось у мужчины в голове. А сам он продолжал цепко ее разглядывать.
Одежда скрывала почти все, однако можно было понять, что женщина худощава и очень стройна. Даже слишком, никаких приятных глазу выпуклостей. Когда она входила в зал, эмир обратил внимание, что двигается она легко, но не мелкой семенящей походкой, как обычно ходят женщины, а скорее как юноша.
Скользнула неприятная мысль - мог ему вождь даулетов подсунуть мальчишку под видом женщины? Эмир отмел ее. Нет, он бы не посмел. Но мысль, что это мальчишка, все-таки оставалась где-то на грани сознания. Он ничего не имел против мальчишек, у него даже было несколько в гареме. Просто эмир не желал быть обманутым.
Ему не видно было лица, только кончик носа, немного щек, подбородок и яркие губы. Такие от природы или это краска? Кожа лица казалась потемневшей от солнца, но не смуглой. Совсем другой оттенок, золотистый. Это был загар.
Что там нес Джейдэ о затруднительном положении, в котором она оказалась? Эмир Микдад пожалел, что не расспросил его подробнее. Но это терпит.
Сейчас он хотел услышать ее голос.
- Я с удовольствием приму тебя в своем доме гостьей, ханша Алия, - проговорил он.
- Благодарю, хан Микдад, - женщина поклонилась и снова замерла, выпрямившись.
Никаких попыток ему понравиться. Говорила с каким-то незнакомым акцентом, но негромкий голос звучал звонко и чисто. И она назвала его «хан».
- Я эмир, - механически поправил он.
- Простите, - еще один короткий поклон и опять ни малейших усилий, чтобы ему понравиться.