Эдильборг расцвел.
Я остановилась у парапета, всматриваясь в далекий горизонт и пытаясь прогнать тяжелые мысли. Всё будет хорошо. Должно быть.
Но вдруг тишину нарушил странный звук: потрескивание, шипение, сердитое бормотание.
Я опустила взгляд вниз и увидела Адама. Он пытался обуздать огонь, что Аристид вживил в него. Пламя играло в его ладонях — то повинуясь, то вырываясь с ревом. Получалось с переменным успехом, и каждый раз, когда магия шла наперекор, лицо Адама искажалось от злости и досады.
На губах мелькнула невольная усмешка. Я не удержалась:
— Не поджарься.
Адам резко вскинул голову.
— Смешно, да? Тебе смешно, значит?
И я действительно невольно рассмеялась.
— Расслабься, Адам. Просто решила подбросить тебе искру в скучную тренировку, — ехидно ответила, продолжая спуск. — Увидимся внизу, если, конечно, ты не сожжешь себя раньше.
— Очень остроумно, Эмили. Как всегда.
Уже внизу я остановилась и обернулась, прислоняясь к перилам.
— Ну, как тебе в новом амплуа? Поджариваешь врагов алэра до хрустящей корочки?
Новоиспеченный ёрум ухмыльнулся, подошел к бочке с водой, зачерпнул горсть, плеснул в лицо. Капли сбегали по щекам, смывая пот и копоть. Он вытерся и посмотрел на меня, прищурившись.
— Это лучшее, что со мной случалось.
Замерла на миг, ощутив, как в воздухе повисает тишина — натянутая, звенящая. Или мне показалось?
— Кто бы мог подумать, — пробормотала я почти себе под нос.
Когда-то мы мечтали о свободе, строили планы побега… А теперь — я любимая алэра, он — его правая рука.
Судьба, ты издеваешься…
— Да уж, кто бы мог, — кивнул Адам. — Но я ни о чём не жалею.
Ни сомнения в голосе, ни фальши. Только правда. Слишком острая, чтобы игнорировать.
Я не выдержала.
— И всё-таки… Почему ты предал Северина? Он же был твоим лучшим другом.
Ёрум напрягся. Молча оперся на бочку и уставился в отражение в воде.
— Не другом. Братом.
Я едва не задохнулась.
— Братом?..
— Можно сказать, меня предали первого, — продолжил он, — просто забыли обо мне. Вышвырнули из дворца как незаконнорожденного и мою мать заодно.
— Я… я не знала, — прошептала, потрясенная открывшейся правдой.
Адам отвернулся, не желая больше видеть моего сочувствия.
— Прошу тебя, Эмили, больше не поднимай эту тему. Прошлое — это прошлое.
Я кивнула, чувствуя себя опустошенной. Как же вокруг много тайн…
— Алэр даровал мне больше, чем я мог мечтать, — добавил, глядя куда-то вдаль. — Отныне я верен ему.
Из-за угла показались стражники. Вели пленников, одетых в лохмотья, исхудавших, испуганных.
Вилдхеймцы…
Адам наблюдал за ними с равнодушным выражением лица. Ни капли сочувствия в янтарных глазах, ни жалости… Он стал другим. Жестоким и бесчувственным. Словно его никогда вот так вот не вели.
— Куда вы их ведете? — крикнула я.
Стражники остановились, оглядываясь с удивлением. Один из них, самый старший, поклонился.
— По приказу алэра, маитэа, мы ведем их на работу на кислотных озерах. Нужны рабочие руки.
Кислотные озера… Тяжелый труд, голод, болезни и, в конце концов, смерть. Сердце сжалось от ужаса. Я осмотрела пленников. Молодые, испуганные, с лицами, измазанными грязью и слезами. Они просто оказались не в том месте и не в то время, стали жертвами обстоятельств.
— Это опасно! Вы не можете их туда вести! Они погибнут!
Сделала шаг вперед, намереваясь преградить им путь, но тут мою руку коснулась холодная ладонь. Адам.
— Успокойся, Эмили, — сказал он ровным тоном.
Успокоиться? Как я могу успокоиться?
—Ты просишь меня успокоиться?! — я взорвалась. — Ты сам когда-то был одним из них! Ты знаешь, что такое кислотные озера! Ты должен помнить этот ад, боль, страх! Должен понимать, что их ждет!
Вилдхейму и так досталась… Люди не при чем.
В глазах Адам действительно промелькнула тень воспоминаний, которые он так отчаянно пытался похоронить. Но она тут же исчезла, уступив место прежней холодности.
— Было, — отрезал он. — Но роли поменялись, лирэя. И тебе тоже пора понять. Кто-то должен работать на озерах. Кто будет добывать ресурсы для Эдильборга? Мы?
Ёрум смотрел в упор, словно бросая вызов.
Я не могла найти ответа…
В его словах была жестокая логика, которую не получилось оспорить. Но это не делало происходящее менее ужасными!
— Такова жизнь, Эмили! — прорычал Адам, повышая голос. — Да, мне жаль их всех! Но отныне они рабы! Они должны служить нам!
К глазам подступили слезы.
— Что здесь происходит?
Голос Аристида прозвучал как удар грома…
— Все в порядке, алэр. У нас небольшое недоразумение. Маитэа слишком… впечатлительна.
Аристид обвел взглядом толпу пленников, в их глазах плескался животный страх и ненависть. Затем взгляд алэра упал на меня. Он прошептал еле слышно:
— Иди ко мне.
Я машинально сделала шаг навстречу, и он, притянув меня к себе, крепко обнял. Его рука нежно легла на мою спину, словно пытаясь укрыть от всей той боли, что меня окружала.
— Стража, продолжайте, — твердо отчеканил, контрастируя с той мягкостью, что он дарил мне.
Когда стражники двинулись дальше, увлекая за собой вереницу пленников, из толпы раздались отчаянные крики.
— Госпожа, помогите!
— Вы же были нашей принцессой!
— Не бросайте нас!
Я задрожала всем телом. Аристид, заметив это, ласково, но настойчиво закрыл мои уши ладонями. Звуки приглушились, но боль в сердце никуда не делась.
Слёзы лились...
От боли, от осознания того, что больше не могу ничего изменить.
Принятие. Принятие — это больно.
Видя мое состояние, алэр повелительным жестом отослал Адама.
— Оставь нас.
Тот, не посмев ослушаться, поспешно ретировался.
Затем алэр заглянул мне в глаза.
— Успокойся, Эмили. Все будет хорошо.
— Так не должно быть, — прошептала, сглатывая слезы. — Не должно…
— Такова жизнь, — вздохнул тяжело, проведя рукой по моим волосам. — Каждый заботится о своем народе. Я должен защитить свой. Но обещаю, Эмили, я лично прослежу за тем, чтобы труд пленников был максимально безопасным.
Ища утешения, снова прижалась к алэру Эдильборга, вдыхая его терпкий, мужественный аромат, смесь кожи, пряностей и чего-то дикого, необузданного.
Аристид поцеловал в макушку, прижал еще сильнее.
— В тебе сейчас борются личности двух миров, Эмили. Принцесса Вилдхейма, которая жаждет справедливости и свободы для людей того мира, и женщина, которая любит меня и понимает, что иногда приходится делать трудный выбор ради блага других. Дай себе время. Ты справишься.
* * *
Вилдхейм
— Повреждения города незначительные, — докладывал военачальник, стоя перед троном Северина. Его голос был тверд, но в нем проскальзывало нечто... неловкое. Он бегло пробежался взглядом по пергаменту в руках, затем остановился, нахмурился. — Небольшие разрушения от битв, но… — Мужчина сдвинул густые тёмные брови, перечитал последнюю строку и поджал губы, будто не веря глазам. — Повреждений от пожара нет.
— Нет? — тихо переспросил Северин.
Военачальник кашлянул, прочищая горло. Сложно было подобрать слова, объяснить абсурд того, что видел сам — и что теперь «говорила» бумага. Ведь все они были свидетелями того ужаса. Вилдхейм был в огне. Целиком! Из-за гнева ёрумов вспыхнул, как сухой мох в степи, и стражникам пришлось в панике эвакуировать жителей.
— От пожара сильно пострадал исключительно дворец, — наконец выговорил он, пряча взгляд, чувствуя, как закипает ярость правителя.
Северин резко ударил кулаком по подлокотнику трона. Дерево жалобно скрипнуло. В зале повисла напряженная тишина.
Сбоку, на скамье советников, сидел Ормонд Марре. Он едва поднял голову. Бледное лицо, застывшее в скорби, виднелось из-под капюшона. Его плечи опустились, будто под грузом потери. Мысли о дочери терзали. Эмили… Она решила остаться. С ним. С чудовищем . С тем, кого Ормонд считал исчадием мертвых земель. Он изо всех сил гнал эти образы прочь, но они возвращались — снова и снова.