Аромат райгета дурманил, наполнял сладостью каждый вздох, звенел в крови песней страсти.
Муж опустился сверху, осторожно вжимая мои запястья в атласный ковёр душистых трав. Жадный поцелуй смял губы, я невольно приоткрыла их. Гурго тут же ворвался в мой рот языком, сразу же задавая жёсткий ритм, заставляя задыхаться и извиваться под ним. От трепетной нежности, с которой он раньше касался меня, не осталось и следа. Сейчас передо мной был настоящий завоеватель, безжалостный узурпатор, которого бесполезно молить о пощаде.
Муж слегка приподнял меня и рванул лиф платья. Дорогая ткань легко разошлась под сильным напором. И вскоре обнажённой кожи сначала коснулся прохладный горный воздух, а потом горячие губы, прожигавшие дорожку поцелуев от подбородка до груди. В этот раз он не держал мои руки, и я могла цепляться за широкие плечи, стонать, хныкать и тереться об него.
В жилах текла раскалённая лава, внизу живота чуть болезненно тянуло, требуя заполнения и движений – глубоких, резких, грубых…
Прижимаясь к Гурго, я ощущала, как сильно он возбуждён и как он… велик. Я сведуща в мужской физиологии. Имею представление, чем мужчина отличается от женщины. Но на картинках, которые довелось мне видеть в фолиантах королевской библиотеки, мужской орган выглядел… значительно меньше…
Однако все мысли вылетели, когда поцелуи опустились ниже, а губы обхватили сосок…
– Упоительная… сладкая… божественная… – лихорадочно шептал муж.
А я выгибалась, подставляясь его жадным ласкам. Он окончательно дорвал моё платье, и теперь оно стелилось по траве, напитываясь ароматной алой краской…
На мне же остались только коротенькие батистовые панталончики и шелковые чулки…
Гурго окинул меня взглядом, каким голодный хищник смотрит на желанную добычу. Сорвал панталоны, заставив негромко вскрикнуть, когда ткань от натяжения впилась в плоть. А потом моё лоно поработили его пальцы – грубые, шершавые, заскорузлые пальцы воина. Они царапали нежную кожу между ног. В это время вторая рука мяла мою грудь, а язык – вытворял невообразимое у меня во рту.
Сейчас муж, шептавший мне прошлой ночью нежные признания, представал совсем другим – диким, необузданным, первозданным. Настоящим захватчиком. Господином. Варваром.
И мне хотелось попасть в его плен, принять его власть.
Он оставил меня лишь на минуту, чтобы поспешно избавиться от одежды самому. И теперь я могла любоваться смуглой гладкой кожей, испещрённой шрамами, литыми мускулами и…
Там он и вправду был велик. Гораздо величественнее и больше, чем на картинках.
Гурго коленом раздвинул мне ноги, точнее я сама открылась навстречу ему. Ни страха, ни стыда больше не было. Всё, что происходило здесь и сейчас, ощущалось удивительно правильным и… чистым.
Глаза мужа – обычно светлые – сейчас потемнели, а взгляд потяжелел. Дыхание сбилось.
У нас обоих.
– Прости, Лаверн, – сказал он, притягивая меня за затылок к себе, – но сегодня я не смогу сдерживаться…
– Не сдерживайся, – подбодрила я.
Он накрыл мои губы властным поцелуем и ворвался в меня на полную длину. Сразу. Заставив глаза распахнуться невероятно широко… Я судорожно впилась ногтями в его мощные плечи… Хотела разделить с ним шокирующе яркую боль.
Райгет не обезболивал, он одурял, лишал рассудка и забирал боязнь. И вот я сама двинула бёдрами навстречу, побуждая мужа начать…
И мы рухнули в бездну.
Я выгибалась дугой, заходилась в криках, умывалась слезами, но при этом – обвивала ногами сильные бёдра мужа, ловила почти злые, ритмичные, яростные движения…
Умоляла:
– Пожалуйста… пожалуйста… – сама не понимая о чём именно.
Понимал Гурго – так, как было нужно нам двоим: углубляя проникновение, усиливая напор, убыстряясь…
Жёстко, предельно, невыносимо…
…сладко, ослепительно, необходимо…
…мой…
…вот так…
… не останавливайся…
– Ааааа…Мммм… да… ещё… твоя… люблю…
А потом он рванул в меня особенно глубоко и излился… И тогда Драконьи скалы качнулись, разошлись, и мы вместе полетели в бездну… Ослепительно белую…
А вокруг нас – падали лепестки райгета, сладчайшего цветка любви.
В этом полёте мы оба были крылаты.
В этом полёте мы по-настоящему стали одним.
Тьма и Свет переплелись в плотную серебристую нить – магию жизни…
***
Любить и быть любимой – что может быть прекраснее? Это тёмные выдумали, что любовь – слабость. Она сила, которой нет равных. Просто тёмные трусливы и боятся её принять. Тёмные не умеют любить.