Дальше я заехала в частную клинику и посетила еще одного врача, но уже прекрасно знала какой результат меня ждет.
Частный врач слово в слово повторил, что мне сказали в поликлинике и в НИИ, и теперь у меня оставался последний вариант. И, кажется, я опять заранее знала какой будет ответ.
К вечеру я приехала в клинику к отцу и записалась к его кардиологу.
— Милен, тебя что-то беспокоит? — спросила Лариса Сергеевна — наш кардиолог, у которой я много раз наблюдалась. — Сердце колит?
— Нет, — ответила я. — Просто что-то перенервничала сегодня.
— Тебе же нельзя нервничать, — напомнила Лариса Сергеевна. — Давай ложись, сейчас все посмотрим.
Я сдала еще одну кардиограмму на сегодня и приготовилась слушать.
— Да, на кардиограмме видно все твое волнение, — выдала Лариса Сергеевна. — Ну как же ты так! Вон какие скачки были! В твоем состоянии нельзя испытывать такие нагрузки! Я сейчас твоему папе позвоню.
— Подождите, — я остановила ее. — А какой у меня диагноз?
— Мы сейчас ведь не ставим диагноз, — замялась врач. — Сначала нужно купировать состояние. Пройти короткий курс. Потом еще раз придешь и мы займемся диагностикой.
— А какой он был до этого? — спросила я. — Я забыла.
— А для чего тебе? — задала она встречный вопрос. — Если нужна бумага куда-то, так ты скажи, я все оформлю и отправлю.
Я уже поняла что Лариса Сергеевна не скажет мне диагноз.
Неужели меня действительно было так легко водить за нос все это время?
А если бы я все-таки пошла учиться в мед? Неужели папа был так уверен, что я не узнаю о его лжи?
— Милен, я все-таки позвоню твоему папе, а то ты какая-то бледная, — сказал она и потянулась к телефону.
— Подождите, — я подошла к ней, — а можно мне посмотреть на кардиограмму?
Когда Лариса Сергеевна подняла на меня вопросительный взгляд, я ей ответила:
— Папа ведь хочет, чтобы я поступила в мед и стала кардиологом. Вот я подумала, может это действительно интересно. Да и мне для здоровья было бы полезно. Я бы сама могла контролировать свое сердце.
— Ну если так, то конечно посмотри, — согласила женщина и передала мне лист.
За весь день я уже насмотрелась на свои кардиограммы, и эта отличалась просто как земля и небо. На этой были резкие пики, особенно уходящие вниз. Ни в одном листе из всех, которые я получила вне клиники отца, не было таких пик.
Теперь у меня отпали все сомнения. Пап врал мне все это время. Это уже совершенно точно.
Я опустила плечи и вся поникла.
— Милен, может тебе водички? — засуетилась Лариса Сергеевна. — Ты не волнуйся, я уже написала твоему папе. Он сейчас спустится.
— Спасибо, — едва слышно ответила я, а у самой все шумело в ушах.
Вместе с этим шумом меня накрыл страх: а вдруг все-таки со мной сейчас опять случится приступ? Те оба раза в детстве тогда так напугали меня, что для меня это было самым страшным. Сейчас я тоже испугалась по привычке, но все-таки боль от того, что папа врал мне была сильнее этого страха.
В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге оказался мой папа. Он встревожено взглянул на меня и тут же подсел на диванчик.
— Милен, ты как? — он взял меня за руки, и это было впервые. Никогда раньше он не проявлял даже такую простую ласку ко мне. — Лариса Сергеевна сказала, что ты перенервничала. Что случилось?
Я подняла на него глаза и постаралась говорить спокойно, хотя внутри все кипело.
— Да, я просто поработала сегодня у Кмита, — ответила я, жалобно сведя брови на переносице. — И это не человек, это чудовище!
— Он принял тебя? — спросил отец, а у меня слезы навернулись на глазах.
Неужели для него это важнее даже моей мнимой болезни⁈
— Да, — ответила я, решая узнать ответ папы. — Но я не знаю как с ним можно ужиться…
— А тебе и не нужно уживаться, — ответил папа. — Просто поработай месяц, все разведай, а потом, конечно, уходи.
Нет, это не Кмит чудовище, а мой отец! То есть он на все готов? Даже отдать меня на растерзание⁈
— Пап… но… — я растерялась.
— Милен, давай я отвезу тебя домой, — предложил он. — Ты сегодня проделала большую работу. Я не сомневался, что ты заинтересуешь Кмита. Теперь поешь, отдохни, наберись сил, и завтра в бой. Только холодно, без нервов, как ты умеешь. Я очень тобой горжусь, и вместе мы победим этого монстра. Да?
Я машинально кивнула, понимая что в папе не осталось уже ничего святого. А может этого в нем никогда и не было?
— Давай, — папа помог мне подняться. — Тебе просто нужно поесть и отдохнуть.
Он повел меня из кабинета, а я поняла что моя жизнь больше никогда не будет прежней…
Глава 11
Дома я действительно поспала и почувствовала себя капельку лучше.
Я все еще была убита обманом отца, и ровно настолько же истощена общением с Эрихом Кмитом. Но все же после сна у меня прибавилось сил, и я ощутила себя уже не такой выжатой.
Взглянув на часы, я увидела что уже семь вечера, а в это время мы всегда ужинали с отцом.
Если честно есть мне совсем не хотелось. Да и смотреть папе в глаза тоже. Но я понимала, что и жить теперь в его доме я тоже больше не смогу. Я больше не смогу поддерживать ту безукоризненную продуктивность и всегда сохранять ледяное подчинение на лице.
Теперь, зная, что я могу испытывать самые разные эмоции, и ничто не должно мне их блокировать, я просто не смогу общаться с папой как прежде.
Тогда я выдохнула и решилась спуститься в столовую. Папа уже был там и сидел за столом с газетой в руках. Да, газета — это прошлый век, но папа все равно любил читать новости именно с газеты, а не с планшета или с телефона.
Я почувствовала, как его присутствие сразу наполнило меня тяжелыми мыслями. Он был совсем рядом, но его внимание было далеко и поглощено страницами. Я же стояла у двери, а мое сердце камнем билось в груди. Но все же я сделала шаг и вошла в комнату.
— Милена? — отец удивился, когда увидел меня. — Как ты себя чувствуешь? Ты отдохнула?
— Все хорошо, пап, — я села за стол, а наши горничные тут же захлопотали, чтобы поставить для меня тарелку и приборы. — Я отдохнула.