Я сделала еще один робкий поцелуй, и ощутила себя полностью обнаженной и уязвимой для этого мужчины. Казалось, что сейчас любое его действие или слово может навсегда сломать меня. И я не сомневалась, что так и будет. Поэтому после третьего короткого робкого поцелуя, у меня спрыгнули слезы с ресниц и тихонько покатились вниз.
— Чшшш, — снова шепнул он, уже чуточку мягче стискивая меня, — ничего не бойся.
С этими словами он перехватил инициативу: отпустил мои руки, крепко обнял меня и сам впился в мои губы. Эрих отлепил меня от стены, затем зарылся рукой мне в волосы на затылке и чуть стянул их, а после наклонил мою голову так, чтобы еще глубже проникать в меня языком.
Я тихонько дрожала в его руках и принимала все, что он со мной делал. Мне все еще было страшно, но вместе с тем было тепло и уютно. Я чувствовала себя… защищенной не понятно почему.
— Поверь мне, поняла? — строго спросил он, когда на секунду прервался. — Поверь и ничего не спрашивай.
Я не успела ответить, так как Эрих вновь припал к моим губам, но все же одна мысль слабой искоркой промелькнула в моей голове: а вдруг он все-таки не навредит моему отцу?
Было очень глупо на это надеяться, но у меня больше не было других надежд…
Глава 31
Наш поцелуй длился целую вечность. Эрих словно пытался через него убедить меня в чем-то, а я… Мне было так тепло и безопасно в его руках, что я просто не хотела чтобы это чувство прекращалось.
Но все же Эрих прервался и отстранил меня от себя, а я стыдливо опустила голову.
Я винила себя за то, что фактически выбрала сейчас сторону Эриха, а не моего отца. Конечно, если я пойму, что Эрих совершил что-то ужасное, я не стану дальше разделять его позицию, но сейчас у меня еще была надежда.
— Ты нужна мне в офисе, — Эрих поднял мое лицо за подбородок. — Собирайся. И это поможет тебе не думать о лишнем.
«О лишнем» — это об отце? Неужели я ошибаюсь, и Эрих действительно такой циничный предприниматель и не более?
— Эрих, — тихо заговорила я, — пожалуйста, скажите мне правду…
— Хватит, Милена, — строго отрезал он. — Собирайся. Ты должна мне верить. Только мне и никому больше.
— Но я не могу не верить папе! — воскликнула я. — Вы требуете от меня невозможного!
— Не можешь? — в его голосе была железобетонная твердость. — Но ведь он обманывал тебя столько лет! Манипулировал тобой!
— Я все понимаю, — тихо отвечала я. — Но он — единственный родной мне человек. Какой бы ужасной ни была его манипуляция, но он мой папа. Он заботился обо мне. Не думаю, что у него было так мало подчиненных, кого можно было вот так держать в узде. Он учил меня. Может быть это все было грубо и коряво, но я не поверю что он никогда меня не любил. Пусть многие вещи выглядели ужасными, но что если это был всего лишь способ уберечь меня… Не знаю от чего.
— Вот именно: не знаешь, — подтвердил Эрих. — Потому не от чего было уберегать.
— Я так не считаю, — возразила я. — Может он хотел сделать меня самодостаточной личностью, а не игрушкой для моего будущего мужа. Может он хотел, чтобы я была достаточно сильная, чтобы стать его партнером по бизнесу когда-нибудь. Может он просто воспитывал меня как отец одиночка и сделал больше упор на развитие меня просто как человека, а не как женщины. Он мой отец и бизнесмен, а не психолог. Он тоже мог допустить огромное количество ошибок. Но если бы он меня не любил, он бы никогда не забрал меня к себе. Не воевал бы с мамой за право, чтобы я жила именно с ним, а не с ней. Он мог просто забыть обо мне и платить алименты, или вообще не платить, но сделал по-другому. Так как смог. И я не могу его предать. Не могу! Может быть он плохой человек и плохой отец, но он всеми силами вкладывался в меня. Я не поверю, что это был просто расчет на то, что я навсегда останусь его безропотной подчиненной.
Эрих тяжело выдохнул и явно принял какое-то решение, а потом повторил:
— Ты должна мне верить. Я учту твои интересы, но ни в коем случае сейчас не вмешивайся и не проси от меня объяснений. Поверь мне. Для тебя это жизненно необходимо.
На этот раз я тяжело вздохнула.
Почему мне действительно было так легко поверить Эриху?
Но я знала до какого момента продержится моя вера: до следующего папиного звонка. Мне надо что-то решить для себя к тому моменту.
— Собирайся, — повторил Эрих. — Ты действительно нужна мне в офисе.
Я кивнула и с сожалением для себя покинула объятья Эриха.
Я обняла себя за плечи, так как без Эриха мне стало холодно и страшно. Но все же я должна была действовать дальше. Поэтому ушла в спальню, чтобы одеться и привести себя в порядок.
Ровно в одиннадцать мы с Эрихом приехали в офис, и меня тут же подхватило водоворотом текущих дел и обязанностей. Эрих сказал, что сегодня я буду работать в его кабинете. Это позволит ему все держать под контролем: чтобы я никуда не смылась и не сделала ни одного неосторожного звонка. Конечно, мне неприятно было это осознать, но все же дела быстро захватили меня и вскоре я перестала замечать какие-то неудобства.
Напротив, теперь я по каждому вопросу могла напрямую обращаться к Эриху, а не бегать каждый раз в его кабинет.
Эрих же сидел за своим столом и постоянно поглядывал за мной. Он смотрел на меня так зорко, словно в любой момент был готов броситься ко мне и остановить мое неугодное ему действие.
Но какой бы занятой я ни была весь этот день, я все равно продолжала иногда думать о папе.
Как он там? Где сейчас находится? Почему не звонит? А что если его арестовали? А если ему нанесли какую-нибудь травму? А если его морально сломали и унизили? И главное за что? Я была уверена на тысячу процентов, что с налогами и всеми выплатами у него все в порядке. Он очень трепетно к этому относился и старался вести бизнес кристально чисто.
Тогда как его могли заподозрить в этом? Я не понимала.
Я надеялась, что это все-таки сработал какой-то донос, и после проверки с отца снимут все обвинения. Но так же я понимала, что если кто-то собрался убрать бизнес моего папы с пути, то никакие кристально чистые отчеты не станут преградой, чтобы все-таки довести его до обвинения.