— Я отказался, — заговорил Эрих. — Мне такое неинтересно. Я все сказал ему прямым текстом. Когда ты пришла ко мне, я не сразу понял кто ты. Когда твой отец рассказал о тебе, то я представил тебя уже зрелой женщиной. Лет тридцати или около того. Я бы не подумал что такая молоденькая девушка как ты может быть исполнительной, немногословной и с холодным умом. Я так же не знал как тебя зовут и как ты выглядишь. Потом я узнал и стал проверять тебя. Я хотел понять для чего в итоге ты ко мне пришла: реально сбежала от отца, или все же метишь в мою постель. Я вел себя очень грубо с тобой, но я должен был все узнать наверняка.
Я всхлипнула у шеи Эриха, не в силах больше это слушать.
Пока он не начал рассказывать, мне казалось, что я могу принять любую правду какой бы ужасной она ни была. Но на деле я сломалась едва только Эрих начал. Столько боли я еще никогда не испытывала.
— Еще немного, Милена, — мягко сказал он, продолжая крепко обнимать меня и гладить мне спину. — Я не сразу смог понять ситуацию потому что ты сначала отклонила мое предложение. Сбежала из дома. Хотела поселиться в каком-то убогом хостеле и работать на убогой работе. Я силой вернул тебя к себе, и что? Потом ты пыталась еще и шпионить на своего отца! Я был поражен полным отсутствием логики в ваших с папашей действиях. Я думаю, твой отец так сильно хотел меня перехитрить, что сам себя перехитрил. А потом я понял, что ты ничего не знала про планы отца. Ты металась. Ты сама не понимала что делать. Только ты принимала какое-то решение, как отец тут же сбивал тебя. Он хлестал тебя своими приказами как плетью, а ты просто не понимала куда бежать. Тогда я понял насколько отец сломал тебя за все годы воспитания. Он напрочь лишил тебя способности ориентироваться на свои эмоции, на интуицию, на сигналы тела. Он превращал тебя в робота изо дня в день. Я понял, что хочу защитить тебя. Что ты мне дорога. Что ты единственная, ради кого я готов смягчиться. Только для тебя.
Я уже разрыдалась в голос. Боль раздирала мне сердце. Как я теперь могла верить хоть кому-то⁈ Мной просто пользовались. Втаптывали в грязь. Программировали как компьютерную программу. Пользовались моим телом и играли моими чувствами.
Зачем отец тогда просил, чтобы я вернулась? Или это была очередная манипуляция, чтобы я в итоге приняла благородное решение принести себя в жертву по собственной воле?
Я никогда не думала что мой отец такое чудовище! Я чувствовала себя сейчас полнейшим ничтожеством, которое можно перебрасывать из рук в руки как разменную монету. А может он вообще специально забрал у меня у мамы, чтобы взрастить именно для такой цели?
— Милена, ты будешь со мной столько, сколько нужно, — сообщил Эрих. — Пока ты не почувствуешь что можешь выбраться из моих рук, ты будешь со мной. Сутки. Двое. Неделю. Сколько нужно — столько будешь. И будешь со мной дальше. Я никогда не буду с тобой играть. Не буду обманывать. Ты не заслуживаешь этого. Ты потрясающая необыкновенная девушка, и ты останешься со мной. Тебя больше никто не обидит, обещаю.
Я тихо плакала в объятьях Эриха, но его слова хоть немного облегчили мое горе.
— Ты — только моя, — Эрих продолжал гладить меня по спине. — И я сделаю тебя счастливой. Очень скоро ты будешь улыбаться и говорить мне что-то приятное. От чистого сердца. А сейчас пока будь у меня в руках столько, сколько тебе потребуется…
Глава 39
После нашего разговора я еще наверное часа два провела в руках Эриха. Сначала я плакала, а потом притихла и не двигалась.
Я боялась, что Эрих меня отпустит — подумает что я уснула, но он продолжал обнимать меня, гладить по спине и согревать в своих объятьях. Он держал свое слово и не отпускал меня.
Только спустя два часа я попросила у него воды. Пить мне хотелось давно, но только сейчас я смогла вообще подать голос. Эрих напоил меня, затем отвел в ванную и умыл. Потом мы вместе приняли душ, а он почти ни на секунду не выпускал меня из своих объятий.
Наконец я почувствовала, что могу двигаться.
— Я поеду на работу, — хриплым голосом произнесла я. — Можно?
— Мы можем остаться дома, — сказал он. — Я останусь с тобой. Впервые в жизни я готов послать к чертям свои дела. За пару дней ничего с ними не сделается.
— Нет, — я мотнула головой. — Я понимаю, что я так быстро не изменюсь. Может быть я вообще никогда не изменюсь. Мне очень больно оставаться со своими мыслями. Если я займу себя работой, то будет лучше. Отец воспитал меня трудоголиком — ладно, буду жить с тем, что есть.
— Ты права, Милена, — Эрих погладил меня по щеке, — тебе действительно не удастся так быстро все в себе изменить. Потом ты станешь такой, какой сама захочешь. И если тебе нужна работа, чтобы хотя бы ни о чем другом не думать, то я тебя сегодня завалю ею.
Он улыбнулся, показывая, что никакой тирании в его решении нет. Он не станет меня истязать, если поймет, что я не справлюсь.
Наконец я смогла привести себя в порядок и собраться, а затем под руку с Эрихом вышла из его квартиры.
Да, я была сломлена под самый корень. У меня шумело в голове и болело все тело после рыданий. Но все же я не хотела запереться и горевать. Мне нужно пережить это так, как я умею: в работе.
До обеда я смогла на какое-то время забыться и отдаться работе, но потом мне позвонил папа.
— Хочешь я с ним поговорю? — спросил Эрих, догадываясь кто мне звонил.
Сегодня я тоже работала в его кабинете, поэтому он бы не пропустил никакой раздражитель в мою сторону.
— Нет, — печально ответила я. — Можно я сама? Я все равно должна это сделать.
— Ты же понимаешь, что он будет все отрицать? — Эрих подошел ко мне. — Он поселит в тебе сомнения. Сейчас ты слишком уязвима, чтобы трезво оценить его слова.
— Но я должна, — я и сама не заметила как меня снова подхватило чувство, что я как обычно что-то должна моему отцу. — А вдруг он плохо себя чувствует?
— Поэтому дай я с ним поговорю, — потребовал Эрих и, не дожидаясь моего ответа, он выхватил мой мобильный и принял звонок.