Теперь у меня заблестели глаза от подступивших слез. Кроме всех прочих мыслей, сейчас во мне сигналила больше всех одна: я очень соскучилась по папе. Я очень хотела, чтобы он сказал мне что-то приятное. Одно-единственное слово! Хотела, чтобы он взял меня за руку. Чтобы простил меня. Чтобы побыл просто моим папой хотя бы одну минуту.
Но это невозможно — он злится на меня. Возможно даже презирает или ненавидит.
— Может быть я был не очень ласковым отцом, — продолжал он, — но я старался. Может быть список моих приоритетов на твое воспитание был не совсем правильным, но и тут я старался изо всех сил. Ты думаешь легко что-то делать без ошибок? Да, я совершал множество ошибок каждый день. Но я старался. Я вкладывал в тебя все силы. Все свое время. Всю энергию! Без усталости. Без выходных. Я отдавал тебе все. А ты… просто бросила меня в момент, когда мне сложнее всего.
У меня выступили слезы на глазах. Я так сейчас себя винила! Как я могла быть такой эгоисткой? Даже если Эрих ни в чем меня не обманул, то я все равно не имела права бросить отца. Я должна была хотя бы узнавать о его здоровье! Это минимум!
А если у него нет денег? Если ему не на что купить еду? Если ему негде жить? Почему я совсем ни о чем не думала весь месяц?
— Папа… — я всхлипнула, — прости меня. Пожалуйста.
Я не оправдывалась. Не обвиняла. Я забыла обо всем и сейчас просто терзалась чувством вины.
— Ох, Милена, — выдохнул он с еще большим укором в голосе. — Я никогда не думал, что ты так поступишь. Никогда! Я искренне не желаю, чтобы твой ребенок, если у тебя будут дети, так поступил с тобой. Нет почти ничего больнее для родителя, чем столкнуться с предательством его собственного ребенка. Ребенка, в которого ты вкладываешься всю жизнь. Когда вся твоя жизнь подчинена только его будущему. Когда это твоя единственная мотивация. Больнее этого может быть только потеря здоровья ребенка или вообще его утрата. Но хоть с этим я думаю у тебя все в порядке. Ты выглядишь прекрасно, а значит, предательство пошло тебе на пользу. Молодец, что я еще могу сказать.
— Папа, пожалуйста, — я не выдержала и расплакалась.
Все укоры отца били меня в самое сердце. Он был прав, по крайней мере в том, в чем меня укорял.
— Что ж, Милена, это все, что я хотел тебе сказать, — он поднялся. — По-другому до тебя было не добраться. Наслаждайся своей новой жизнью. Для меня в ней уже нет места.
— Пап, подожди! — я тоже вскочила со своего места. — Пожалуйста, скажи как у тебя дела? Может быть я могу тебе чем-то помочь?
Я не могла не сказать этого. Чисто по-человечески не могла. Даже если он действительно предлагал меня Эриху, я все равно не могу оставить его, если ему совсем плохо. А по его внешнему виду я вижу что у него все плохо. Мне главное убедиться, что он здоров и может нормально жить — сближаться я с ним не собираюсь. Но я должна позаботиться о нем.
— Плохо у меня дела, — хрипло произнес он. — Очень плохо. Я серьезно болен. У меня нет средств на лекарства и врачей. У меня ничего не осталось. Мне нужен уход. Но кого вообще это волнует?
— Пап, я буду за тобой ухаживать, — решительно произнесла я.
Мне главное, чтобы он выздоровел, а там я обо всем с ним поговорю.
И вместе с этой мыслью мелькнула еще одна: Эрих не сказал мне про болезнь папы. Я знала что они периодически общаются по телефону, но он мне ничего не сказал. Такое нельзя было скрывать!
— Я не приму тебя назад, — рыкнул он. — Хотела избавиться от меня — получай. Когда меня не станет виновата будешь только ты! Тебе с этим жить, Милена.
— Нет, пап! — я бросилась к нему. — Я не хотела! Пожалуйста… я все придумаю! Я договорюсь с врачами. Я обеспечу тебе лечение и уход!
— Нет, — жестко ответил он и одернул с себя мою руку. — Ты выбрала этого проходимца Кмита вместо родного отца.
— Он тоже поможет, — заверила я. — Я попрошу его!
— Нет, Милена, — он горделиво задрал подбородок. — Если ты хочешь вернуться, то тебе придется сделать выбор: я или Кмит. Если ты выберешь Кмита, то я больше никогда тебя не побеспокою. Живи своей жизнью, а я не знаю, буду ли я жить.
С этими словами он вышел из кабинки, а я осталась растерянная и во всем виноватая…
Глава 43
Я сидела одна, съежившись в кресле, как будто пытаясь спрятаться от всех и всего. Слезы катились по щекам, но я даже не вытирала их — не было сил. Перед глазами все еще стояло лицо папы, перекошенное от боли, обиды и злости. Его слова жгли меня изнутри, как раскаленные угли.
В этот момент дверь кабинки тихо отворилась.
— Милена? — голос Эриха был мягким, но настороженным. — Что случилось?
— Эрих… мой папа… болен? — спросила я, всхлипывая через слово. — Я должна вернуться к нему! Должна ухаживать за ним…
— Малыш, что случилось? — он подсел ко мне, а потом пересадил меня к себе на колени. — Твой отец звонил?
— Нет, он приходил… — я снова всхлипнула, а потом выпалила все на одном дыхании, чтобы не мучить ни себя, ни Эриха. Когда я закончила, я вновь добавила: — Мне нужно вернуться к папе!
— Малышка моя, — Эрих прижал меня к себе и стал гладить по волосам, — но ведь это все неправда. Разве ты не понимаешь, что он снова пытается манипулировать тобой? Видишь, не зря я не давал тебе с ним общаться. Он просто пытается выжать из тебя последнее…
— Нет, Эрих, — я решительно мотнула головой. — Ты не сказал мне что он болен. Так нельзя! А если с ним что-то серьезное? Ты бы видел как он похудел! Ты обманывал меня!
Я попыталась встать. Сейчас сидеть у Эриха на коленях казалось мне неуместным. Но Эрих сильнее прижал меня к себе, не давая мне отодвинуться от него ни на шаг.
— Ну-ка спокойно! — строго, но без тени раздражения прикрикнул он. — Выдохни, малыш. Послушай меня, ладно?
Я кивнула. Мне искренне не хотелось разочароваться в Эрихе.
— Да, твой отец похудел — я это видел, — сказал он. — Сейчас для него весьма нервный период. Твой отец изо всех сил пытается грести, чтобы вернуться на прежнее место, но все это время ему было просто небезопасно выплывать. Я защитил его всеми этим неприятностями, что на него свалились. Он уже открыто договаривался с сомнительными личностями лишь бы потопить меня. Но эти связи ничего хорошего бы ему не принесли. Поверь тот факт, что сейчас я его смахнул с общей арены действительно защитил его. С ним просто перестали все сотрудничать в том числе и те сомнительные личности. Это необходимо было сделать потому что твоего отца уже конкретно заносило. Я должен был фактически связать его по рукам и ногам, чтобы уберечь от глупостей. Потому что прежде всего страдать от них будешь именно ты.