У меня дрожали губы. Горло сжималось, но я продолжала слабо отпираться:
— Но… я даже не знаю, смогу ли я… быть тебе хорошей женой… — шепнула я, едва слышно.
Он прижал меня к себе, лбом коснулся моего лба, дыхание его стало горячим, прерывистым.
— Ты уже мне все дала, — прошептал он. — Ты — самое ценное, что сейчас есть в моей жизни. Я люблю тебя, понимаешь? Я хочу сделать тебя счастливой. Самой счастливой. Я хочу, чтобы ты всегда была под моей защитой. В том числе и от самой себя. Когда ты официально станешь моей ты перестанешь метаться. Перестанешь сомневаться во мне. Ты уже будешь знать, что мы вместе, и что для меня это очень важно. Я не представляю свою жизнь больше ни с какой другой женщиной. Мне нужна только ты. Моя красивая преданная девочка. Я люблю тебя, Милена, и всегда буду любить. Просто будь со мной. Я не позволю никому причинять тебе боль. Никогда. Ни твоему отцу, ни кому бы то ни было. Я хочу быть рядом. Всегда. И больше не отпускать.
Я жалобно сдвинула брови на переносице, а в моих глазах заблестели слезы.
Эрих за этот месяц сказал мне столько приятных слов, которые меня излечили, и он продолжает это делать. Я ведь и сама не могу без Эриха. И я очень хочу быть с ним.
— Эрих, — всхлипнула я. — Я люблю тебя. И я хочу быть только с тобой. Я согласна, Эрих. Я хочу выйти за тебя замуж.
Мир снова замер. Но теперь — в тишине и спокойствии. Как будто все вдруг встало на свои места.
Я почувствовала, как внутри растаял последний барьер. Последняя попытка убежать. Последнее «а вдруг я не справлюсь».
— Моя любимая девочка…
Он резко выдохнул, как будто держал этот вдох с самого начала. А в следующую секунду прижал меня к себе, так сильно, что у меня закружилась голова. Меня словно смяли, затянули в объятия, в тепло моего мужчины, в его запах, в самую сердцевину его нежности.
— Моя самая любимая девочка, — рыкнул он, и в этом рыке было все: счастье, страсть, облегчение.
А потом он припал к моим губам и смял их в поцелуе. Не аккуратно, не ласково — нет. Он целовал меня так, будто хотел навсегда пометить меня собой. Мои губы, мою кожу, мое дыхание и мое сердце. Его поцелуй мгновенно наполнился страстью. Стал глубоким, властным и дико требовательным.
Я же растаяла в его руках, забыв обо всем на свете. О слезах. О боли. О страхе.
Был только он — мой Эрих. И я. И наш поцелуй.
И я знала — как раньше уже никогда не будет. Теперь у меня есть человек, который любит меня всю без остатка — честный, смелый, умеющий брать на себя ответственность. Умеющий любить так открыто и многогранно…
Утро было удивительно тихим. Даже птицы за окном, казалось, шептались между собой, чтобы не разбудить это хрупкое, почти сказочное состояние. Я открыла глаза и сразу же почувствовала, как сильные, теплые руки обвили меня крепче, будто боялись отпустить.
— Проснулась, девочка моя? — прошептал он, лбом коснувшись моего виска. Его голос был бархатным, немного хриплым от сна, но от этого только более родным.
Я кивнула, не открывая глаз. Я не хотела, чтобы это утро кончалось. Никогда.
— Сегодня наш день, — сказал он, прижимая меня еще ближе. — Только наш. Без шума, без суеты. Без чужих мнений. Я не хочу никого рядом. Только тебя.
Я прижалась щекой к его груди, улыбаясь оттого, что он снова прочитал мои мысли. Мне не нужна была пышная свадьба. Я не мечтала о десятках гостей или длинных речах. Мне нужен был только Эрих. Его нежность и страсть. Его прикосновения и дыхание. И его глаза, в которых я чувствовала себя самой красивой, самой нужной и самой любимой.
Сегодня моя жизнь изменится навсегда…
Глава 45
Церемония была… почти нереальной.
Комната, где все происходило, напоминала тайный сад: повсюду были свечи и нежные белые цветы, а за окнами сиял утренний свет. Эрих держал мою руку, не выпуская даже на мгновение. Он гладил мои пальцы, будто проверял, что я здесь, рядом, что это не сон.
Я была в простом, но утонченном платье — мягком, струящемся как вода. Волосы убраны легко, непринужденно, как он любил — чтобы видеть мое лицо. Он же был в темно-синем костюме, строгом, но в этой строгости заключалась надежная защита. Эрих словно был готов в любой момент загородить меня собой от беспокойных мыслей и от непрошенных гостей.
Все это время, пока мы собирались, Эрих не отходил от меня. Плевать он хотел на приметы и суеверия. Он хотел быть со мной каждую секунду. Поэтому Эрих все время прикасался ко мне и не сводил с меня взгляд.
Наконец мы подошли к регистраторше и Эрих развернул меня к себе лицом.
— Я никогда не думал, что смогу вот так просто стоять перед женщиной и знать, что она — моя судьба, — начал он, держа обе мои кисти в своих руках. — Но когда ты вошла в мою жизнь, все встало на свои места. Милена, ты — мое сердце. Ты — моя точка покоя. Я даю тебе слово, что всегда буду рядом. Что смогу защитить тебя от всего на свете. И что буду любить тебя каждым вдохом. Всегда.
Слезы побежали по моим щекам, как я ни пыталась их сдержать. Но все же я собралась и ответила:
— Эрих… Я не верила, что могу быть настолько любимой. Что кто-то сможет увидеть во мне нечто большее. Но ты увидел. Ты показал, что я могу быть важной. Нужной. Ты стал моим сердцем. И теперь я обещаю, что каждый день буду благодарить судьбу за тебя. Я — твоя. Навсегда.
Эрих надел мне на палец изящное колечко с большим розовым камнем, и я тоже надела ему его кольцо — строгое, лаконичное, тяжелое. Едва я успела сделать это как Эрих поднял мое лицо за подбородок и нетерпеливо припал к моим губам. Затем привычно смял в объятьях.
Я же улыбнулась ему в губы и просто приняла моего мужа таким какой он есть: горячим, страстным, с неугасаемой жаждой побеждать по жизни.
— Теперь больше никогда не отпущу, — прошептал он мне в волосы, когда прижал меня к своей груди. — Никогда.
Он так крепко прижимал меня, как будто мы были двумя частями одного целого. Его губы коснулись моей щеки, потом шеи, мочки уха, ключицы… Кажется, мой муж стал забываться.