— То есть ты отказываешься признавать итоги гонения следа*? — недобро щурится Богдан. И я вижу, как у него в зрачках вспыхивает пламя, а его широкая грудь поднимается все чаще.
— Отказываюсь, — я шепчу беззвучно, но Богдан считывает ответ по губам, и его глаза затапливает льдом.
— Ты бросаешь тень на каждого из нас. — До меня долетает терпкий запах его тела. — Смелая, ты слишком смелая, Дарина.
Он наклоняется к моему уху. От его тела идет тепло, а щеку царапает жесткая щетина.
— Всего этого могло не быть, — отрывисто шепчет мой недруг и замолкает на долгие секунды. — Одумайся, и я спасу твою жалкую жизнь.
— Не испугаешься проклятья? — хмурюсь я, глядя в застывшие голубые глаза. — Или ты забыл, что я приношу несчастье?
— Чушь это все, — презрительно кривится Богдан. — Бабские россказни.
А я невольно дергаю плечом: чужак, что с него взять? Хоть Серафима и вложила в него всю душу, своим он так и не стал, наши обычаи и уклад жизни не принял.
Ведь все помнят слова старой ведьмы-повитухи, что родилась я не в то время, не в том месте и не под той звездой. И что любой, кто соединит со мной свою жизнь, будет проклят Марой* и вскоре умрет.
Это не я, а Богдан слишком смелый.
________
*Гонение следа — поиск злодея по оставленным следам у древних славян.
*Мара — богиня смерти у древних славян.
***
Книга является участником литмоба славянского фэнтези «Легенды славян»
Все книги литмоба можно найти по тегу «литмоб легенды славян» или по ссылке:
Глава 2
Жар усиливается, и голова тяжелеет. Ее тянет к земле, но я сжимаю волю в кулак и из последних сил держу подбородок повыше. Всполохи тьмы перед глазами заслоняют свет пламени, а мысли становятся тягучими и неповоротливыми.
— Дарина, ежели ты признаешь вину, община будет к тебе милосердной и умрешь ты быстро, — вещает тот, кто должен был меня защитить. — А ежели откажешься, мы выведем тебя на чистую воду — и тогда пощады не жди.
Хриплый голос застывшего истуканом старосты эхом разносится по поляне и растворяется в опустившейся на лес темноте.
— Делай выбор, Дарина, — поддакивает старосте Богдан, и тьма перед глазами рассыпается на мельтешащий рой мух.
Хмурый и холодный взгляд Богдана совсем не похож на привычные мне презрительные маски односельчан. Не знаю почему, но я уверена, что за его синими очами кроется нечто недоброе и крайне опасное.
— Суд. Я выбираю суд.
От голода и усталости язык заплетается, но эти слова мне удается произнести довольно четко.
— Твое право, — громогласно оповещает собрание Пришлый и снова склоняется к моему уху. — Твое время на исходе, Дарина. Помни об этом.
Конечно, я помню. Еще как помню.
Староста встряхивает ладонями и торопливо трет их друг о друга. Односельчане спешат согреться и повторяют за ним эти нехитрые движения, отчего поляну на короткое время заполняет оглушительный шум.
Наконец его руки останавливаются, сельчане тоже затихают. Десятки пар глаз следят за своим предводителем. И когда он садится напротив черепа лошади, бережно уложенного на траву неподалеку от места моего пленения, я слышу несколько приглушенных вздохов.
Горло перехватывает, и я с трудом сглатываю вязкую слюну. Мне до сих пор жаль косматую и неуклюжую лошадку, которая больше десяти лет исправно служила общине. Но кто бы мог подумать, что и после своей смерти она продолжит влиять на нашу жизнь, пусть и в ином виде.
Мне не нравится смотреть на мрак в пустых глазницах, но череп уже давно превратился в оберег, без которого не решается ни один вопрос.
По правую руку старосты усаживается старец и роняет на траву свой посох. Его руки расслабляются на коленях, и я не сразу могу отвести взгляд от синих жил, проступающих через усеянную пятнами кожу.
— Дарина отказывается признавать вину, и мы повторим гонение следа, — долетает до моего слуха приказ старосты. — Богдан, приступай к дознанию.
Пришлый важно кивает и многозначительно смотрит на собравшихся.
— Пусть Заряна расскажет о том самом рассвете.
Чужак задирает подбородок к небу и задумчиво щурится. Затем он подходит к черепу, поднимает его и кладет рядом со мной. Если бы мои ноги были свободны, левой ступней я бы легко дотянулась до останков лошадки. А потом бы рванула с поляны прочь.