— Я потом тебе сама нарисую и напишу, — сказала Мириэль неожиданно лукавым тоном. — Если ты сейчас как следует постараешься!
— Заметано! — с энтузиазмом согласился я.
И постарался! Ох как постарался. Наконец-то я уделил все то внимание груди моей эльфийки, которое хотел — и еще немножко сверх. Да и другие части ее организма не проигнорировал. Реакция Миры меня обрадовала неимоверно: она стонала, ахала, охала, даже пару раз закричала. Также оказалась очень чуткой и быстро обучаемой, и когда в какой-то момент заявила: «Ну что ж, теперь моя очередь!» — стонать пришлось уже мне.
Мы занимались любовью, кажется, всю ночь с парой перерывов на короткую дрему в обнимку. Ай да я, что называется! Впрочем, после такого длительного воздержания, да еще с постоянным «дразнящим» фактором в виде невероятной красотки под боком — оно и неудивительно.
Вот только, в очередной раз задремав, я проснулся от горьких, безутешных рыданий рядом.
Сон слетел тут же. Из-за полуоткрытых ставней уже синело предутреннее небо — ага, по нынешнему времени, когда солнце встает рано, вставать еще не пора. На секунду, в полусне, мне показалось, что со мной в кровати Рагна, и она рыдает по своей отнятой жизни — но почти сразу сонное сознание догнало недавние события, сообразило, что черные шелковистые пряди принадлежат совсем другой женщине, хотя и не менее любимой мною. Но плакала она именно настолько горько!
— Мира… Мирочка, милая моя!.. — я обнял ее, гладил по гладкой спине, прижимал к себе, целовал, пытался утешить — и не мог, слезы все лились и лились. Впрочем, скоро она взяла себя в руки настолько, чтобы начать извиняться.
— Прости… прости… это не твоя вина… но… это то, из-за чего я вчера… как я теперь могу жить? Как я могу быть счастлива — с тобой⁈ После всего, что я сделала — своими руками!
Конечно же, я понимал, о чем она говорит. В синем предрассветном сумраке память о деревне Минхей встала у меня перед глазами. А сколько таких деревень повидала Мириэль…
— Это не ты, — твердо, уверенно сказал я. — Ты не могла противиться. Была инструментом в чужих руках. Значит…
— Это я дала ту клятву! Сама! Никто под руку не толкал! Еще и в день своего столетия… идиотка! У нас считается… у них считается, что раньше ста лет нельзя ее дать со всем пониманием последствий! — Мириэль яростно вытерла слезы. — Ну вот… выходите, некоторым идиоткам и в сто лет не хватает мозгов!
— Погоди, — сказал я. — Я так понял, что у вас там в Темном Лесу эта клятва имеет какое-то другое действие? Мне уже рассказывали, что магия немного меняется от мира к миру…
— Да, — хмуро ответила Мириэль. — У нас эта клятва может быть только взаимной! И на нее отвечают… ну, примерно так, как ты ответил, хоть и не знал, — она закусила губу и сказала тоном ниже. — Кстати, спасибо, Андрей. Я не поверила твоему обещанию тогда, но оно на каком-то уровне помогло мне не сойти с ума.
— То есть если эльф примет у другого эльфа клятву, то он не может использовать его так уж в лоб, как тебя? — спросил я. — Совсем против воли?
— Даже не так. Воля двух эльфов сливается, приходит к общему знаменателю. Ведущий, конечно, тот, кому дали клятву, но и ведомый тоже влияет… А я так влипла! И столько… столько людей… Андрей, ты не представляешь, что я делала! Я не хочу рассказывать! Не хочу вспоминать!
— И не надо, не вспоминай, — сказал я. И тут меня осенило: — Мириэль! Я тебе приказываю не вспоминать! В смысле, не вызывать воспоминания сознательно, если тебя не принуждают обстоятельства!
Мириэль охнула, оторвала лицо от моей груди и заглянула в глаза. Взгляд у нее затуманился, губы приоткрылись — чуть ли не впервые я увидел ее лицо таким расслабленным, почти детским.
— Это… Так можно было? — спросила она почти благоговейным шепотом.
— Нужно! — твердо сказал я, привлекая ее ближе. — Хоть на что-то хорошее эта гребаная магия сгодилась… Ты не виновата.
— Но если бы я…
— Так. Казнить себя можно бесконечно. Но у нас в мире есть поговорка: пути Творца неисповедимы. Подумай вот о чем. Если бы ты не участвовала в этих незаконных деяниях Синдиката «Ивовая ветвь», они что, свернули бы свои операции в других мирах?
— Нет…
— А ты как, была эффективным командиром?
Спина Мириэль закаменела.
— Ты сам просил не вспоминать.
— Это последний раз! — пообещал я. — Как раз, чтобы ты больше не вспоминала. Я сам видел тебя в деле, и рассказы наших орков слышал — кстати, они тоже там не цветочки нюхали, но их же ты поголовно виноватыми не считаешь? Почему для них «они просто наемники и выполняли приказ» работает, а для тебя нет?