Однако уходить с одной орчанкой по каким бы то ни было делам Ханна пока не уходила. «Тоже, наверное, попыталась быть подальше от дома, чтобы не слышать наших с Мириэль постельных разговоров, — со вздохом подумал я. — Надо с этим что-то делать. Это они сейчас не ревнуют — а когда все эти мелочи накопятся… Да вот хотя бы те же бархатные сны! Я, конечно, постараюсь уделять столько же времени Ханне, но ведь не смогу же чисто физически! Или смогу?.. Ладно, если надорвусь — что за прекрасная смерть!»
С такими мыслями я отправился заниматься делами, мужественно готовясь принимать насмешки от орков, особенно от Иркана. Сверхчувственного восприятия у орков нет, но о нашем с Мириэль разговоре на берегу озера меньше чем через полчаса должны были узнать все домочадцы до единого, включая слуг, причем во всех подробностях! А наши последующие вопли тоже изрядно скрасили вечер в поместье. Благодатнейший повод для шуточек и подначек! К тому же, с моей точки зрения наш бухгалтер выглядел как этакий «батяня», который способен в подобных случаях сыпать особо удачными шуточками в течение недели — и я уже заранее предвидел, что некоторые наверняка заставят покраснеть даже мои ко всему привычные уши!
Однако ничуть не бывало. Орки держались профессионально, лишнего не позволяли! Иркан только и сказал:
— О, что-то вы раненько сегодня, Андрей Петрович!
— Да вроде как и всегда…
— Вот я и говорю — раненько! — тут он хохотнул с понимающим видом.
И на этом — все! Как отрезало! Дальше мы обсуждали исключительно финансовые дела, виды на урожай, закупки, налоги (официально бароны налогом не облагались, но неофициально полагалось осенью сделать королевской казне более-менее дорогой подарок, если в этом году не выходил на военную службу) и так далее и тому подобное.
Видимо, деловой этикет Раввикилей был таким же несгибаемым, как их понятия о чести!
Кстати о деловом этикете: расскажу, как Иркан начал называть меня Андрей Петрович. Это случилось в первые недели после нашего неортодоксального найма.
Мы тогда притирались друг к другу, прощупывали. Орк, как я понял, также немного меня продавливал на твердость характера — мол, стоит меня слушаться или нет, мужик я или так, отвечаю за свои слова или только воздух сотрясаю. Но аккуратно, не борзея. Потом убедился, что мужик и отвечаю, и перестал. А обращался он ко мне «ваша милость» и на «ты», что звучало вместе несколько странно.
— Слушай, — сказал я. — Эта «ваша милость» у меня в ушах уже вязнет, а у тебя на языке. Давай как-то попроще говори, «шеф» или «босс», или еще как.
— «Шеф» — это словечко для бандитов, — возразил орк. — «Босс» — для торгашей. Хотя ты, барон Ильмор, и вполне себе торгаш иногда — и это я в хорошем смысле! Милорд бы тебя звал, но это только для вассалов…
— Так переходи ко мне на службу насовсем, за чем же дело стало! — шутливо (на самом деле нет, мы это уже обсуждали с девушками) предложил я.
Тут же я вспомнил, что Шонма называл Рагну «миледи», хотя никакой вассальной присяги ей не приносил… вроде бы. И сделал себе мысленную пометку уточнить для ясности.
(И уточнил потом, все оказалось очень просто: Шонма, в отличие от Иркана, в этих ваших этикетах-шметикетах разбирался хуже и просто хотел польстить впечатлившей его Рагне красивым словцом.)
— Может, и перейду, коли не шутишь, над таким подумать надо, — серьезно сказал орк в ответ на мое предложение. — Поглядеть. Притереться друг к другу. Вассальная присяга — дело серьезное. Опять же, я за весь род Раввикилей решаю — дело ответственное. А обращаться как… Ну вот как бы тебя в твоем мире твой наемный спецарь бы звал?
— По имени-отчеству, — сказал я. — Андрей Петрович. Но тебе, наверное, язык сломать…
Иркан только клыкасто рассмеялся.
— Будь ты мне не нанимателем, а корешом, сказал бы я, на чем у окров языки не ломаются — не то что на каких-то именах да этикетных оборотах из другого мира! Это даже не в сотне самых заковыристых обращений, что мне на своем веку пришлось разучить, уж извини, Андрей Петрович!
Так с тех пор и повелось.
В общем, в тот день мы с Ирканом углубились в наши расчеты, потом я отправился на поля — и еще по дороге встретил Лиихну, которая несла Ханну на поясе.
— Доброе утро, ваша милость, — сказала она. — Баронесса Ханна, вы…
— Да, отдай меня Андрею, пожалуйста, — попросила моя вторая жена. — Андрей, ты попросил меня показать тебе почву, когда я сочту, что самые нижние поля готовы к севу. Мы с Лестаном согласны, что уже пора. Так что сходи со мной, прогуляйся, если не передумал смотреть.