А что же Братец? Убежал? Нет, не может этого быть. Братца Ваня знал очень хорошо. Вполне вероятно, что он сейчас сидит где-то здесь, в кустах, и ждет его, Ваниных, действий. Братец поможет, выручит, это точно. Как все-таки страшно…
— Затвор-то, затвор… — услышал он как сквозь вату голос Андрея.
Иван Давидович посмотрел исподлобья на них — лысый с пистолетом в руке сделал шаг вперед, загородив собой на узкой тропинке молодого нетерпеливого напарника.
— Не спеши, не спеши, в первый раз у всех не сразу получается. Вот так, передернул, теперь давай вылечи больного старичка… — Если сейчас поддаться, то все. Тогда действительно конец. Навсегда он будет привязан к этому быдлу. И придется лишиться всех друзей — Иван Давидович скрипнул зубами — и всегда быть начеку, готовым к какому-нибудь выезду, к криминалу. И так уже Виталий Всеволодович стал им распоряжаться как собственностью. Деньги… Деньги он и сам сможет заработать. Нет, ни хрена! На помощь, Братец!
— А-а-а!!! — заорал он, чтобы отогнать звуком страх, и вскинул карабин. Он увидел расширенные от искреннего удивления глаза лысого. — «Не ожидал, гад, совсем меня за труса держит, сволочь». — И нажал на курок, подняв ствол уже на уровень груди. Твердыми пробками мгновенно забило уши, и выстрела Иван Давидович не услышал. Но его так долбануло прикладом в солнечное сплетение, что он на миг задохнулся, попятившись назад.
Его удивило и мгновенно обрадовало, что упали почти одновременно оба бандита. Лысый — чуть раньше грохнулся на бок, не выпуская из руки пистолета. Андрей, схватившись за живот, медленно осел на землю, постоял на четвереньках и как-то не упал, а прилег на бок. Лысый стал медленно, с гримасой боли на лице подниматься. Тут Иван Давидович понял, что ранил он только Андрея — лысый, видимо, опытный в таких делах человек, просто ушел от выстрела, неуклюжего и непрофессионального, упал за долю секунды до того, как пуля покинула ствол, открыв ей путь к Андрею, не ожидавшему ничего страшного от запуганного еврейчика.
Весь истерический задор Ивана Давидовича вылетел, как он физически это почувствовал, вместе с этой злосчастной пулей. Опять пришел страх. Он понял, что лысый цел и невредим, что сейчас его очередь стрелять, и он-то уж не промахнется, уложит на месте. Ваня очень живо представил себе, как пуля входит, ломает ребра, осколки их рвут ткани, пуля движется дальше, сверля огненную дыру в его теле, как она выходит из спины, вырвав большой кусок плоти под лопаткой…
Он размахнулся и швырнул карабин в лысого. Тому опять пришлось упасть, чтобы избежать удара в лицо, и Ваня, выиграв несколько секунд, повернулся и бросился бежать настолько быстро, насколько позволяли заросли. Лысый хромает, думал он, вряд ли догонит, а вот машины надо обогнуть, там его встретит Коля, от которого уже не убежишь. Миновав чащу и выбежав, задыхаясь, на более разреженный участок, почти к тому месту, где надо было подниматься наверх по склону оврага, он изменил направление и пошел по ложбине, посматривая вверх — туда, где должны находиться автомобили бандитов и стерегущий их Коля.
Алексей отползал очень долго — по сантиметру, всем телом, даже сам не понимая, чем он отталкивается от земли, — как-то вздрагивал весь целиком и сдвигался чуть-чуть назад. Коля продолжал пятиться в его сторону, сидя без движения, но, по счастью, не замечал этого черепашье-рачьего перемещения. Наконец, когда Алексей убедился, что отполз достаточно далеко, чтобы ускорить движение, он привстал на четвереньки, еще несколько метров назад проделал в такой позе и, когда мелкие кустики уже окончательно скрыли от него место стоянки, выпрямился и легко побежал, разминая затекшие ноги.
Сегодня он положит, возможно, конец всей этой истории. Хватит! А тогда со спокойной совестью в Штаты или же в могилу, как судьба обернется. Нет, неправильно. Как он сам себя покажет. Не верил он в судьбу, как не верил и в Бога. Все зависит только от него самого. Автомат был на месте — а где же ему еще быть? Какой грибник забредет сюда, в глухомань, заплесневелую и мрачную, а если и забредет, то уж точно не станет ледниковые камни переворачивать. Он осмотрел оружие — все было, как всегда, в полном порядке. Аккуратно замаскировав тайник, он встал во весь рост, держа в одной руке автомат, готовый к бою, с полным боекомплектом, в другой — нож, который также хранил в тайнике. Это был не единственный его нож — остальные три хранились дома. Он очень любил их, как, впрочем, и вообще оружие. Ножи делали для него друзья с Кировского завода, не бесплатно, конечно, — деньги он платил за них немалые.