— Вилли, представил бы друга, — сказала Ася.
— Михаил. — Кашин неловко потоптался по ковру — он неуютно чувствовал себя в мокрых тупоносых черных ботинках и дурацких своих брюках. Под ложечкой сладко засосало, ему ужасно нравилось, как выглядели эти девчонки, как вел себя Виталий — Вилли то есть. Похожих персонажей он видел в армии в журнале «Крокодил» — стиляги. Вот здорово!
— Садись, старик, отдыхай. — Виталий-Вилли взял со стола красивую фигурную бутылку с красной жидкостью и налил в четыре маленькие рюмочки. — Ликеру выпьешь?
— А водки нет? — спросил Михаил. — Замерз я, пока шел, — извиняясь, посмотрел он на девушек.
— Есть, есть, все у нас есть. Джейн, возьми в баре водку для фронтовика!
Музыка смолкла, и Виталий встал, чтобы поменять пластинку.
— Видел аппарат? «Грюндиг»! А на это посмотри! — В дальнем углу комнаты стояли два объемистых ящика, которые Михаил не заметил при входе. — Магнитофоны — фирма!
— А зачем два-то тебе?
— Старик, это же живые деньги! Я пласты пишу, ленты продаю — знаешь, с каким свистом разлетаются. Правда, дело подсудное, но где наша не пропадала, а?
— Так ты теперь на музыку перешел?
— Ну, не только, Миша, не только. На одной музыке далеко не уедешь. Ну, о делах завтра поговорим. И для тебя работка найдется. Я тебя так ждал! Одни лохи вокруг, порядочных людей днем с огнем не найдешь! Ты, надеюсь, у меня остаешься?
— Ну, если удобно… Домой надо только позвонить.
— Позвони, позвони. Герлы вот тебя развлекут, скучать не будешь. Эх, Майк, — можно, я тебя буду так называть? — Майк, такие дела закрутим, ты чего!.. Весь Невский будет наш!
На водку Виталий оказался слаб — уже через полчаса, когда Михаил еще только расслабился, почувствовал себя спокойно, в своей тарелке, перестал комплексовать и нашел нужные интонации, слова и темы разговоров с девчонками, Виталий размяк, стал слезлив, обнял Энни (ее звали Аней, как выяснил Михаил) и принялся жаловаться ей на свою паскудную жизнь, хотя, чего в ней было такого паскудного, Михаил никак не мог понять. Все есть у человека, чего же ему еще надо?
— Чуваки, думаете, мне деньги нужны? На хрен мне эти деньги! — уже кричал Виталик. — В Штаты хочу! Вот где нормальная жизнь. Не могу с этим быдлом больше жить, не могу! Миша, давай в Штаты рванем? Женимся на американках, уедем… А, не выйдет ничего, все равно… У-у-у, скучно мне, скучно…
Через минуту, впрочем, он уже забыл о своих горестях, вскочил, схватил с полки пластинку и кинул ее Михаилу на колени.
— Смотри. Вот люди! Битлы! Настоящие! Я за этот пласт денег заплатил больше, чем ты в армии за два года проел! Только этим и спасаюсь. Ты грамотный? — неожиданно спросил он у Михаила.
— В каком смысле?
— Ну, язык знаешь? Инглиш?
— Не-а…
— Надо, надо, старик. Просто необходимо. Я тебе учебник дам, учись. Неграмотным в наше время быть нельзя. — Он встал, поставил битлов на проигрыватель, снова бухнулся в кресло и стал тихонько подвывать чистым голосам Леннона и Маккартни.
— Стоп! — вдруг снова заорал он, прервав пение. — Миша, я тебе хочу сделать подарок. — Он быстро выскочил в соседнюю комнату и вернулся с прозрачным полиэтиленовым пакетом, в котором виднелось что-то мягкое синего цвета. — Примерь. Если не подойдут, посмотрим другой размер, у меня есть… — Он сунул пакет Михаилу. — Носи на здоровье!
Сорвав мягкую, приятную на ощупь пленку, Миша понял, что у него в руках настоящие джинсы. Вот это да! Джинсы он видел опять же в «Крокодиле», на журнальных фотографиях из мира «чистогана и наживы», и пару раз на улице. Но на улице встреченные им пару лет назад два молодых человека были не в таких штанах — он понял сейчас, что те были не настоящими, а это было настоящим — темно-синим, тяжелым, жестким, толстым… Такие штаны, кажется, можно носить всю жизнь, и сносу им не будет…
— Ха-ха, — веселился Виталий, — ты их дома в угол поставь — стоять будут! Давай надевай!
…Миша вышел из соседней комнаты и неуверенно спросил компанию, молча и с интересом рассматривавшую его:
— Ну, как?
— Ребята, вот это чувак! До чего клевый! — восторженно пропела Энни.
— То, что надо, старичок, — значительно прокомментировал Виталий. — Теперь ты выглядишь по полной схеме.
Михаил и сам ощущал себя другим человеком, джинсы были словно военная форма на втором году службы — движения стали уверенными, широкими, жесты законченными. Он развалился на диване, закинув ногу на ногу, с рюмкой в руке. Виталий танцевал с Энни, к Михаилу же подсела Джейн — высокая, худая, со скучающим лицом. Она пила наравне с ним, а когда он стал клевать носом, увела в соседнюю комнату, пихнула в кровать и сама легла рядом.