— Застегнись, — бросил ему Лебедев.
Антон послушно застегнулся, ухмыльнувшись при этом.
— Все, едем.
— Ну, поздравляю с первым рабочим днем! — Сергей Степанович протянул Роберту руку и крепко сжал его ладонь в своей. — Как потрудился?
— Нормально. Деньги вот…
— Хорошо. — Сергей Степанович, не считая, взял пачку бумажек и бросил в ящик стола. — Иди, Роберт, поешь, потом зайдешь ко мне, определимся, что дальше делать. Вообще-то, нравится тебе у нас? Лучше, чем по помойкам-то болтаться?
— Слушайте, Степаныч, я не от хорошей жизни по помойкам… Хватит, может, а? Я тебе кто, Степаныч? — Роберт незаметно для себя перешел на «ты». — Ты что мне, отец родной? Благодетель?..
— Ну ладно, ладно, извини. Не горячись. Иди поешь, говорю. У меня тут дельце одно возникло, сейчас мы его уладим, а потом и с тобой займемся. Да, пойдешь в столовую, загляни по дороге к Филиппу, скажи, пусть срочно ко мне зайдет.
Когда Филипп вошел в его кабинет, Сергей Степанович Медведев сидел за столом. Добродушие слетело с его лица, и он смотрел на Филиппа холодным суровым взглядом, который, впрочем, был Филиппу хорошо знаком.
— Проходи, садись, — прогудел Медведев. — Дело есть. Как там твои бойцы?
— Тренируются.
— Есть надежные парни?
— Кое-кто есть. Те, что с самого начала со мной работают.
— В общем, так. Наехали на нужного человека бандюганы. Надо разобраться. Дело очень серьезное. Звонил Яков Михайлович, лично просил помочь.
— Яков Михайлович? А что же он по своим каналам не разберется?
— Много вопросов задаешь, Филя. Значит, нельзя по его каналам. Дело тонкое, щекотливое.
— А что за хороший человек?
— Хороший. Это тот, который квартиры нам делает. Понял? Так что в наших интересах, чтобы от него отвалили. Усек?
— Ну, усек. Так что делать-то? Разобраться — это понятие растяжимое, и потом, мои ребята — не вышибалы. Им объяснить надо что и как, а самое главное — зачем.
— Ну вот ты и подумай. Исходные даю — оптовые торгаши с Апраксина. Все с криминальным прошлым и настоящим. Хотят снять с человека большие деньги. Вот в целом вся картина.
— С Апраксина? Вы понимаете, что это война?
— Филя, а может быть, это то, что нам нужно, а? Именно война с криминалами.
— А потянем?
— Думаю, потянем. Начнем сами, потом, Бог даст, ОМОН поможет. А потом видно будет. Умные люди всегда смогут между собой договориться. Прецедент нам нужен, понимаешь? А это как раз тот случай, когда общественность нас поддержит.
— Ох, опасное это дело, Сергей Степанович, очень опасное.
— Боишься?
— Если честно, то боюсь. Но это ничего не значит. Глаза боятся — руки делают. Сколько нужно человек?
— Чем больше, тем лучше.
— Ну что ж. — Филипп встал. — Когда начинать и с кем конкретно разбираться?
— Подготовь людей и жди указаний, — хмуро сказал Медведев, словно внезапно утратив интерес к беседе.
— Все понял. Я могу идти?
— Иди.
Медведев остался в кабинете один. «Началось, — думал он. — Наконец-то началось. Скоро все узнают, кто в городе настоящий хозяин. Всех ублюдков уничтожим». Мышцы Сергея Степановича напряглись, адреналин бушевал в крови, кулаки сжимались и разжимались, мрачное веселье овладевало всем его существом. «Сколько деньжищ награбили за несколько лет, сколько домов понастроили… Все наше будет. Миллионы за нами пойдут. Вся страна поднимется. Сейчас мы сделаем первый шаг, искру пустим. Как там у Ленина, в „Искре“ — возгорится пламя! Он-то не смог до конца довести. Юрист хренов — учился, учился, а так ни одного уголовного дела и не выиграл. Нет, мы покажем всем, как надо со страной управляться. Начнем, а там посмотрим, кто у руля встанет. У кого сила, тот и встанет. И побольше умных людей вокруг нужно собрать. Умных и безжалостных. Как Роберт. Интересный мужик — не похож на бомжа совершенно. Он еще себя покажет, это точно. Задиристый, собака! Нужно с ним поаккуратнее, если вольется к нам, много дел с ним можно натворить. Много».