Но галочку поставить напротив ее имени я бы точно не отказался.
Только вот нам с Лолой не светит классическая история от ненависти до потери девственности хотя бы потому, что этот падший ангел вовсе не без грешка.
Но ненависть есть.
Жгучая. Первобытная. Полыхающая адским пожаром. С обеих сторон одинаково сильная.
Несколько лет назад мы с ее старшим братом участвовали в несанкционированных уличных гонках.
Это был не первый наш совместный заезд, но последний.
В тот раз я одержал победу. Поднял на тотализаторе кучу бабла.
А Артур Рачинский не справился с управлением, вылетел с трассы и прямо на встречку. Пытаясь увернуться от столкновения с байком, врезался в фуру с горючим.
Его тачка за считанные секунды воспламенилась и взорвалась, разлетевшись на части… когда приехали службы спасения во главе с генералом, обломки уже догорали вместе с трупом его старшего сына.
Естественно, ситуацию замяли.
Папа-генерал, конечно же, не хотел, чтобы имя покойного сына полоскали в желтой прессе, оставляя некрасивые темные пятна на идеальной репутации главы семейства.
Да и мой родитель хорошо постарался, чтобы я отделался банальным лишением прав на два года вместо условного.
А еще через шесть месяцев отца, бывшего криминального авторитета, закрыли на пожизненное.
Нашли за что.
Месть – это блюдо, которое стоит подавать холодным… этому на практике научил папаша Рачинской. Однажды обязательно верну ему должок.
— Ты меня облила, — усмехаюсь я. — Испортила любимую толстовку. Разбила телефон.
Лола закатывает глаза.
Хочется встряхнуть ее как следует, чтобы не забывала, с кем конкретно имеет дело.
Эта девчонка одна из немногих, кто не прикусывает язык в моем присутствии.
Сторонится меня. Избегает. Но при столкновении в лобовую никогда не строит из себя испуганную зайку.
А у меня все больше стимула появляется с каждым днем заставить ее подчиниться, играть по моим правилам.
— Я уже извинилась.
Но не искренне, да.
Ее тонкие пальцы сжимают наполовину пустой пластиковый стакан с бабл-ти.
Вокруг нас толпятся люди.
За спиной Лолы стоят ее верные подружки: Василина Ланская и Соня Ежова.
Вася – староста моего курса. Свой пацан, так сказать. Соня же просто ходячая секс-бомба. Бывший капитан чирлидеров и «Мисс Университет» уже три года подряд.
— Думаешь, этого достаточно?
— Ладно, — пикси деловито вручает свой бабл Ежовой. Сама же лезет в сумочку и достает из кошелька несколько крупных купюр. Протягивает мне с издевательской усмешкой. — На ремонт и химчистку хватит. В расчете.
Конец тебе, Рачинская!
Беру в руки купюры. Шуршу бумагой.
Этот звук кажется слишком громким в наступившей гробовой тишине.
— Рачинская, ты страх потеряла? — едва слышно спрашиваю.
Но наверняка знаю, что за нашим противостоянием наблюдают все окружающие, затаив дыхание.
— Мало? — показательно удивленно приподнимает правую бровь.
Вот же стерва, а?
— Подними.
— Что?
— Подними мой телефон.
Щеки Лолы покрываются багровым румянцем. Но не от смущения или стыда.
Нет.
От злости!
И я, как истинный демон, питаюсь ее эмоциями. Тяну все негативные соки, подобно энергетическому вампиру.
— А одежду тебе не постирать, Костров? — шипит.
— Какая догадливая, — наклоняюсь к ней. — Скажи спасибо, что я тебя не заставляю вымыть мою машину… скажем, своей блузкой… голой. На камеру.
Кстати, хорошая идея.
Толкает меня в грудь обеими руками, забирает стаканчик с бабл-ти у своей подружки, а потом выплескивает оставшееся содержимое мне в лицо.
Сучка.
Вытираю вязкую гадость ребром ладони. Внутри весь киплю. То ли от ненависти к ней, то ли от предвкушения.
— Спорим, тебя самого тошнит от того, насколько ты мерзкий? — смотрит на меня, будто на противное насекомое. — Твой телефон, ты и поднимай.
В голове прокручиваю, как надавливаю на ее плечи и заставляю опуститься на колени передо мной.
Но в этих фантазиях Лола занята совсем не разбитым гаджетом. Занят только ее сексуальный рот.
Что-то меня кроет.
— Держите ее, — приказываю без особой цели.
Два парня, которых я даже не знаю толком, подхватывают Лолу под локти.
Безуспешно пытается вырваться, а потом обращает свое внимание на меня:
— Ну и что ты сделаешь? Бить будешь? Посреди универа?
— Я женщин не бью, Рачинская. В отличии от твоего папочки.
Знаю, грязно. Подло. Но и я у мамы не лютик.
Ее глаза стремительно темнеют. Из ореховых превращаются практически в черные.
В узких кругах ходят слухи, что генерал частенько поколачивает свою женушку. Возможно, и дочь тоже. Впрочем, учитывая буйный нрав Лолы, вряд ли. Жертвы абьюза обыкновенно молчат в тряпочку.