На ней моя майка, но белая полупрозрачная ткань слишком хорошо просвечивает сиськи четвертого размера с твердыми горошинами сосков, стоящими торчком.
И, кажется, мой член очень хочет отвесить им комплимент, а еще сильнее оказаться между ними. Остается только от непрошенных гостей отделаться поскорее.
Почти во всех красках вспоминаю, как ее подцепил, когда и где.
— Не торопись, детка, — хлопаю по постели рядом с собой. — Она уже уходит, да, мам?
— Можешь быть свободна, — мать сдержанно кивает моей потрепанной после бурной ночи игрушке. — Остаток аванса получишь сегодня.
— Хорошо, Ксения Анатольевна. До свидания!
Зависаю… какого, а?!
Матушка в своем репертуаре.
Устроившись поудобнее в постели, смеюсь от души и показательно аплодирую.
Пусть этот любительский театр, состоящий из двух сомнительных актрис, действует на меня все равно, что гамма-излучение на Брюса Бэннера.
Зверею.
— Раздевайся, — сканирую застывшую блондинку глазами.
— Максимилиан! — пытается вмешаться матушка, приходя в привычный благоговейный ужас от поведения единственного сыночка.
Как есть встаю с постели, нисколько не стесняясь своего обнаженного вида, и подхожу к стыдливо покрасневшей девице, то и дело обращающей внимание на мой стояк.
Ой, я вас умоляю. Скромной быть слишком поздно. А то я не помню, как виртуозно она мне отсасывала вчера после боя.
— Я говорю, майку сняла! — усмехаюсь кровожадно. — А в чем дело, пуританская грешница? Ночью ты так не стеснялась, когда кончала подо мной.
И на мне…
— Максим! — повышает голос мать.
— Ма, а тебе нормально под сына шлюху подкладывать? — не отрываю взгляда от блондинки, у которой от обиды нижняя губа трясется, а глаза как по спецзаказу слезами наполняются.
Она ожидаемо срывается на плач и, всхлипывая, подбирает свою одежду, встав передо мной раком, а после молнией вылетает из комнаты.
Судя по грохоту захлопнувшейся входной двери, блонда решила переодеться прямо в лифте.
Честно? Плевать.
Я сволочь. Как будто кто-то еще не в курсе.
— Что ты себе позволяешь? — матушка швыряет в меня плед. — Прикройся, ради всего святого!
Заворачиваюсь в теплую приятную плюшевую ткань. В основном для собственного комфорта, конечно же.
— Это ты у нас сутенершей подрабатываешь, — топаю на кухню, смирившись с тем, что поспать мне уже точно никто не даст сегодня. — А еще уважаемая женщина, заместитель министра здравоохранения. Ай-яй-яй!
Почти полграфина с водой успеваю осушить, когда матушка соизволит показаться, периодически недовольно цокая.
— Ты меня так огорчаешь, Максимилиан.
Тоже мне, событие года. Главная новость тысячелетия. Пойду статус в соцсети опубликую, что ли.
— Макс, — грубо одергиваю я.
— Хорошо, — сухо кивает мать в ответ. — Макс. Как ты ведешь себя с бедной девушкой? Я разочарована.
— А что, сейчас как-то иначе называют телок, которые трахаются с мужиками за бабки?
Пардон, но это факт. И, кстати, я ничего не имею против древнейшей в мире профессии.
Мать замахивается, очевидно, собираясь отвесить мне звонкую пощечину, но в самый последний момент сжимает руку в кулак. Да так, что костяшки пальцев смертельно бледнеют.
Что-что, а вот до физического насилия она никогда не опускалась.
— Боже, твои фокусы меня в могилу сведут!
Хватается за сердце, падая на диван и взирает на меня максимально осуждающе.
П-ф-ф!
К этим выступлениям с детства еще холоднее айсберга.
Жду, пока она хоть чем-то разродится.
Включаю кофемашину. Достаю из холодильника яйца и бекон.
Все еще жду.
Когда жарю омлет, когда ем и когда пью кофе – аналогично.
— Если бы отвечал на мои звонки и сообщения или хотя бы впускал в свою квартиру родную мать, то мне бы не приходилось действовать так жестко, сын.
Вот где собака зарыта.
— Я не в настроении для светских бесед, ма.
— В университете говорят, что ты пропускаешь занятия. Могут не допустить к дипломной сессии. Смею напомнить, у тебя последний год.
Откидываюсь на спинку кресла.
Ну да, теперь делает вид, что ее как-то интересует мое будущее. Хэштег заботливая мамаша.
Мать хотела, чтобы я пошел по ее стопам и стал хирургом.
Конечно же, работал бы в одной из тех больниц, что она курирует. Проще говоря, под надежным крылышком. А я взял и сделал так, как сам пожелал.
Негодяй неблагодарный!
— Допустят.
— Я тебя от армии отмазывать не собираюсь! — зло выговаривает, срываясь на крик. — Как миленький служить пойдешь. Начни уже думать о себе сам! Тебе двадцать один год!