Во всяком случае, для Коула. Возможно, в этом городе есть и наёмники покруче него, которые смогут уничтожить Француза, как раз плюнуть, но это уже точно не про него.
«Что ж... — подумал Коул. — Я попытался убить толстяка — и я не смог это сделать. Быть может, найдётся кто посмышлёнее и половчее меня — ладно, и флаг ему в руки! А я... Пожалуй, что мне осталось лишь умыть руки! Возвращаю деньги Адольфу, и...»
Он затянулся электронной сигаретой.
" ...и покидаю этот город. Я вернулся в Хротцбер — и Хротцбер вновь не принял меня! К чертям это всё!«
И Коул, встав со своего стула, прошествовал в другую сторону комнаты.
Пора бы уже линять отсюда...
Бескрайнее серое небо простиралось над Хротцбером. Казалось, ещё чуть-чуть, прямо вот-вот с него обрушится фирменный ливневый дождь города, затмив собой все сверкающие неоном витрины.
«Да уж... — подумал Леонард Милье, хмуро глядя в небо. — Вот только такого дождя мне сейчас и не хватало...»
Бывший заключённый сидел на крыше невысокого, ещё, похоже, оставшегося с прошлого века, здания, глядя на лазерный пистолет в своей правой руке. Лёгкий, удобный для использования, с уникальным сверхточным прицелом — да и просто само по себе красивое оружие! — этот пистолет был так называемым подарком для Милье от Француза.
Да, работа, которую он предложил Леонарду, была крайне понятна и логична, если учесть событие, когда Француз едва не погиб. Милье предстояло убить Адольфа. Ага, всего-то на всего!
Но если учесть те деньги, которые Француз обещал заплатить (а часть уже и заплатил в качестве аванса) Леонарду, работа того стоила. Ведь если он сумеет выполнить то, что на него возложил толстый представитель корпорации «Техно», то ему не только не придётся заботиться о ночлеге и дневном перекусе — его жизнь вообще будет далее прекрасной и безбедной! Так что игра стоила свеч...
Милье уже всё продумал. Бордель «Арийская краса». Тот самый бордель, который фюрер корпорации «Скинни» посещал каждую среду, аккурат в час дня, сейчас был виден Леонарду, как на ладони. И сегодня была среда.
И до часа дня оставались считанные минуты.
Конечно же, Милье понимал, во что он ввязывается. Ведь убив Адольфа, официального представителя одной из корпораций, Леонард неизбежно навлечёт на себя не только меч правосудия со стороны закона и полиции — на него ополчаться все скинхеды и неофашисты города, а то и всего мира!
Если конечно...
Если они вообще узнают, что их фюрера укокошил именно он, именно Леонард Милье! Ведь у него уже был прекрасный план по побегу прочь с места преступления после рокового для Адольфа выстрела. Милье просто быстро сбежит с лестницы, выбросив к чертям ствол, из которого убьёт фюрера, затем залетит в предварительно открытый им канализационный люк, а там уже хрен, кто его отыщет! Леонард уже прекрасно ознакомился с картой Хротцберской канализации и потому прекрасно знал, куда ему бежать.
И вот, похоже, момент настал! Чёрный автомобиль Адольфа подъехал к борделю, и фюрер начал неторопливо выбираться из своего транспорта, окружённый толпой бритоголовых приспешников. Леонард положил палец в чёрной перчатке на спуск лазерного пистолета. Да, сколько лет прошло с тех пор, как он сел в тюрьму, а основное правило наёмника так и не изменилось — не хочешь, чтоб тебя сразу же нашли после дела — надевай перчатки!
Милье сосредоточено устремил свой взгляд на продвигающегося к борделю Адольфа. Права на ошибку у него не было. Если он сейчас не убьёт фюрера, сегодня у него такой возможности уже не будет. Адольф покинет бордель лишь ближе к ночи, а тогда, в темноте засыпающего Хротцбера, целиться в главу неофашистов будет уже не с руки. А завтра... Кто сказал, что завтра предложение Француза будет оставаться в силе?
Итак, Милье уже был готов нажать на спуск. Адольф вроде как отдалился от своих лысых охранников, рыскающих взглядами в разные стороны, рьяно охраняя своего фюрера, даже не подозревая, насколько Адольф уже близок к своей гибели.
«Так, сейчас! — отметил про себя Леонард. — Адольф отошёл от своих бритоголовых козлов чуть подальше, промахнуться или попасть не туда практически исключено... Сейчас или никогда! Стреляю!»