Агата кончила первой. Сладко и громко (очень громко, совершенно не боясь, что кто-то её услышит) девушка застонала, забившись в сладостных движениях, поглаживая и всё больше царапая спину своего любовника. Почувствовав, что его любовница уже кончает, Столз ещё немного ускорил свой темп. И едва крик Агаты — крик страстного счастья, крик любви, крик любовного соития — прекратился, как этот крик подхватил сам Дэн. Обильно кончив, насладившись теплом тел друг друга сполна, Агата и Дэн откинулись на разные стороны пледа, служившим для них брачным ложем.
Некоторое время любовники-беглецы просто лежали на своём пледе, просто молча глядя в потолок. Некоторые пары предпочитали покурить в такие минуты, но ни Шпац, ни Столз не курили. Да и куда им заигрывать со смертью, когда та наступает им на пятки, грозно дыша в спины!
Дэна охватили тревожные мысли. А ведь они занимались сексом с Агатой довольно громко — уж во всяком случае, громче, чем хотелось бы! Что если эти звуки услышит кто-нибудь посторонний? Что если он расскажет о них парням в белых костюмах, которые неотрывно следуют за ним с Агатой? Что тогда, а?
«Что ж... — с грустной улыбкой подумал Столз. — Тогда получится, что мы хотя бы потрахались перед смертью, что само по себе не может не радовать!»
— Скажи, Дэн! — внезапно обратилась к нему его любовница. — А кем бы ты хотел быть после того... Ну, после того, как всё это кончится? Я имею в виду наши бега от «Майтвилла».
Столз невольно усмехнулся. Смерть дышит им в спины, а Агата уже размышляет о том, кем они станут, когда сбегут! Ну смешно же, правда?
— Я бы хотел стать... — парень наигранно сосредоточенно почесал подбородок. — Ну так, не особо мечтая... Президентом мира, к примеру!
— Ну Дэн! — с напускной строгостью ткнула его в бок девушка. — Я же серьёзно говорю, а ты...
— Я тоже вполне серьёзно! — мотнул головой Столз. — Что я не могу помечтать о том, чтобы стать президентом мира?
— Да мечтай ты сколько хочешь! — откинулась на небольшую, давно прохудившуюся подушку Агата. — Я же не о том! Вот, допустим, мы с тобой выберемся, допустим, доберёмся мы до моих родственников, они нас примут с паспортами помогут... Что тогда, любовь моя? Не можем же мы вечно сидеть у них на шее! Кем бы ты вот стал, если бы у тебя появилась возможность выбрать?
— Ну, я бы, наверное, стал разносчиком пиццы! — проговорил Дэн, глядя в потолок заброшенного дома, служившего пристанищем для него с Агатой. — А что? Не дурная, скажу тебе профессия! И город получше узнаешь, и с людьми сразу знакомишься, ну и... Пиццы можно вдоволь налопаться! Так что я бы, наверно, даже особо и не расходился бы на эту тему. Разносчик пиццы — и баста!
— Послушай, Дэн! — слегка приподнялась на пледе Агата. — Мои родственники ведь не такие уж и бедные люди. Знаешь, если подумать, они могли бы дать тебе и что-нибудь посерьёзнее, чем просто быть каким-то там разносчиком пиццы. Вот скажи, что бы ты тогда выбрал? Вот если б у тебя был выбор щедрее, чем разносчик пиццы или, скажем, тот же дворник. А?
— Ну, тогда... — Дэн принял серьёзный вид. Его брови, густые чёрные брови сгустились у переносицы, а взгляд стал очень задумчивым. Красивое лицо озарили серьёзные мысли. — Тогда я... Стал бы президентом мира!
— Дэн! — в наигранной ярости Агата ударила смеющегося любовника старой подушкой. — Я же серьёзно, Дэн! А ты мне тут про своего президента! Ну как можно вообще с тобой о чём-то серьёзном разговаривать!
— О нет! — воскликнул парень, вяло отбиваясь от атаки возлюбленной. — Только не подушкой! Только не так! Только не так!
Любовники, увлёкшись игрой, казалось, даже совсем забыли о том, что люди одной из крупнейшей кибернетической корпораций мира жаждет их крови. Отбиваясь друг от друга подушками и, смеясь, они как будто и не помнили, какая опасность им грозит.
И тут внезапно, как по команде, они остановились.
— Знаешь, Агата... — произнёс Дэн. — Ты сейчас такая красивая...
— Знаю! — игриво откликнулась девушка. — Ты, надо сказать, сейчас тоже очень даже ничего...
— Правда? — Столз придвинулся губами прямо к своей любовнице.
— Правда-правда! — рассмеялась Агата, и они вместе с любовником сладко поцеловались.
Ещё не успев отойти от одного занятия любовью, они занялись ей вновь.
И казалось, что весь мир уплывает прочь под их сладострастные стоны...