Ребята спустились вниз и водрузили свою ношу на машину. Потом вынесли диван, два стола, стулья, раскладушки, гамак, телевизор, приемник, стиральную машину, швейную машину и книги, книги, книги… Все это покрыли брезентом, перевязали веревкой. В кабину рядом с шофером села домработница Дуняша с котом на коленях. Ребята расположились у задней, свободной от вещей откидной стенки кузова. И машина тронулась.
Выехали за заставу. Солнце нещадно пекло, и горячий ветер бил прямо в лицо. Закрываясь кепкой от ветра, Юрка закурил. Сережка и Валерка прикурили от его папиросы.
— Я слышал, — рассмеялся Сережка, — что тебе, Вася, здорово вчера досталось… И ведь говорили мы, не товарищи они тебе, молокососы эти. А ты все с ними возишься.
— Он не знает, где настоящие друзья, — поддакнул Юрка. — Эти Петьки, Кольки всегда рады продать его.
Валерка хлопнул Васю по колену.
— Держись за нас, королем будешь!
Васе говорить не хотелось, он смотрел насупившись на идущие навстречу и обгоняющие их автобусы, легковые и грузовые автомобили.
Машина свернула с шоссе на проселочную дорогу. Потом миновала лес, проехала по мосту через маленькую речку и поднялась в гору. Мимо потянулись строения дачного поселка.
Возле одной из дач грузовик остановился.
— Вы здесь, товарищи разнорабочие, подождите, — распорядился Сережка, — а я пойду к хозяевам.
Он лихо соскочил на землю, стряхнул с комбинезона пыль и пошел в калитку. За ним ушла Дуняша с котом.
Слезли с машины и «разнорабочие». Юрка остановился возле калитки и громко прочел:
— «Осторожно! Злая собака!» Правильно делают, что предупреждают. Вот если бы знать, где злые хозяева — совсем хорошая житуха была бы.
Вася подошел к Юрке и нерешительно спросил:
— А далеко отсюда до станции?.. Я, пожалуй, поеду…
Юрка смерил его презрительным взглядом:
— Дурак ты все-таки, Васька. Куда тебя все тянет?.. Первый раз в жизни представился случай заработать трудовую копейку, а он — бежать… Никуда ты не поедешь…
В это время Сережка открыл ворота, и машина въехала во двор. На террасе уже стоял режиссер, в маленькой пристройке — кухне — возилась с газовой плиткой его жена.
— Покажи им, Саша, куда поставить! — крикнула она мужу. — И дай сначала отдохнуть.
Мальчики посидели несколько минут на ступеньках террасы. Потом режиссер сказал:
— Можете разгружать, ребятки. Только не бейте ничего, милочки, умоляю вас…
Около часа продолжалась разгрузка. На даче было два этажа, многие вещи пришлось таскать наверх. Кое-что отнесли в кухню, кое-что — в сарай. Было очень жарко. Вася никогда еще так не уставал, как сейчас.
Но вот работа была закончена. Мальчики умылись под краном.
— Ну что, пошли? — сказал Вася, но в этом «пошли» уже не чувствовалось прежней молодецкой удали.
— Не торопись! — прикрикнул на него, как на маленького, Юрка.
С террасы сошел режиссер.
— Ну вот, Сергей, я вам очень благодарен. Никогда, дорогой мой, не забуду вашу услугу.
И он протянул ему мятую десятирублевку.
Сережка отстранил его руку:
— Сан Саныч, за кого вы меня принимаете! Я для вас, как для уважаемого мастера, нашего ведущего режиссера, а вы…
— Возьмите, возьмите! — продолжал настаивать режиссер. — За труды, не за что-нибудь…
Сережка повернулся к хозяйке дома:
— Мария Павловна! Зачем это Сан Саныч меня обижает?
— Берите, Сереженька, обязательно берите, — сказала Мария Павловна. — Если не для себя, так для друзей своих…
— Разве только для них, — уступил, наконец, Сережка. — Но пусть они тогда сами берут. Я даже не прикоснусь к этим деньгам…
К деньгам прикоснулся Юрка. Он быстро спрятал бумажку в карман, ребята попрощались с хозяевами и вышли на улицу.
Пройдя несколько десятков шагов, они остановились.
— Давай сюда! — коротко сказал Сережка и выразительно протянул к Юрке руку.
Юрка неохотно полез в карман и передал Сережке только что полученные деньги.
— Значит, так, — начал Сережка, — сейчас разменяем, и половину — пятерку — мне, остальные вам…
— Маловато, Сережка, — стал торговаться Юрка.
— За такие деньги я бы ни за что не поехал, — угрюмо проворчал Валерка. — Ты, Сережка, рад бы все себе заграбастать. И хозяин скупой попался, не мог еще подкинуть.
Аккуратно складывая десятку, Сережка, посмеиваясь, сказал:
— Ты должен гордиться, что заслуженный деятель искусств разговаривал с тобой!..