Он с усилием закончил своё объяснение и умолк, до предела утомлённый.
Тсали отложил в сторону сетку со светящимися камнями и щёлкнул застёжкой кармана на поясе. Он вынул оттуда круглый предмет, по виду тоже напоминавший камень. Зажав его в когтях, он начал водить им по телу Урука — от шлема с драконом до башмаков. Соприкосновение этого камня с телом воина рождало розовый туман, который частично рассеивался, а частично оседал в виде мельчайших капель на белую холодную плоть.
Вскоре Урук приподнялся и сел.
— Ты говорил о фасах… — произнёс он хриплым скрежещущим голосом. — Я бы с ними встретился ещё раз. У меня тоже есть тому причины…
У меня же была одна причина — Крита, и я прижал к груди своё оружие, которое этот пришелец из прошлого назвал Ледяным Жалом.
Глава 7
Наш новый товарищ первое время двигался судорожными рывками, как будто за то долгое время, что он провёл в ледяном плену, у него закаменели все суставы.
Однако по мере того, как мы продвигались, походка его становилась всё более плавной. Ещё я заметил, что он поворачивает голову, поглядывая по сторонам, следовательно, глаза его были способны видеть в темноте, которая окружала нас со всех сторон. Для меня же только обнажённый клинок Ледяного Жала да камешки Тсали чуть раздвигали тьму у наших ног.
Я снова вынужден был довериться мужчине-Ящерице как проводнику, поэтому он уверенно шагал впереди, лавируя между каменными клыками, и всем своим видом показывал, что идёт в нужном направлении. Я надеялся, что, избежав плена, в который угодил я, он проследил, куда фасы увели Криту после того, как оставили меня у подножия ледяной колонны.
Ни я, ни Урук не произносили ни слова, потому что любой звук мог выдать наше приближение. Но я заметил, что Урук начал на ходу разминаться и помахивать топором — сперва в правой руке, затем в левой. Похоже, он одинаково свободно владел обеими руками.
Великий Топор Вольта, который затем оказался у Кориса из Горма… Боевой топор, насколько я помнил. Когда он оказался в руках у Кориса, тело самого Вольта рассыпалось в прах — так гласит предание. Топор не был излюбленным оружием ни у салкаров, ни у людей Древней расы, по крайней мере, в обозримом прошлом. Но Урук обращался с ним так сноровисто и ловко, что становилось ясно: топор для него гораздо привычнее, чем меч или арбалет.
Голова моя распухала от вопросов. Кто такой этот Урук? Как случилось, что его поместили в ледяной склеп? Какую роль играл он в те последние дни хаоса, поглотившего Эскор, после того, как Великие вдоволь натешились своими безнравственными и дикими играми с Силой? Он и сам мог быть магом, во всяком случае, в нём ощущалась причастность к Силе…
Мы миновали большую пещеру и двинулись дальше по проходу, которым пользовались фасы, судя по стойкому запаху. Урук взял топор на изготовку и насторожился.
Мы пробрались ползком сквозь узкий переход, но и далее каменный коридор был таким тесным, что двигаться можно было только поодиночке. Мужчина-Ящерица шёл первым, следом Урук; мне он кивком указал место замыкающего — так командир расставляет своих подчинённых в опасном походе. При этом Урук выразительно посмотрел на всё ещё мерцающий клинок моего меча, давая понять, что с таким оружием мне следует находиться именно в арьергарде.
Туннель, которым мы двигались, несколько раз круто поворачивал то вправо, то влево, и я уже не пытался угадать, где относительно поверхности мы находимся. В одном месте нам пришлось пройти по ребру каменного столба, положенного в качестве мостика через глубокую расщелину, далеко внизу которой слышалось журчание воды.
Внезапно Тсали остановился. Я едва не ткнулся лицом в спину Урука. Он приложил палец к губам, требуя полной тишины. Мой слух не был таким острым, как у Тсали, и всё же я уловил какие-то отдалённые звуки и заметил, что окружавший нас мрак чуть посерел. Вероятно, туннель привёл нас в ещё одну пещеру, имевшую какое-то освещение.
Теперь Тсали сделал предостерегающий знак. Дальше мы должны были двигаться с величайшими предосторожностями. Сам он припал к земле на все четыре лапы, что существа народа Ящериц редко делают в присутствии людей. Я зажал в зубах клинок Ледяного Жала и на четвереньках пополз в направлении этого слабого света. Через несколько мгновений мы достигли выхода из туннеля. Перед нами открылась пещера, размеры которой превзошли все ожидания о величине подземных пещер. Куполовидный свод, вознёсшийся над нашими головами, терялся в дали, его пересекал длинный и широкий разлом, и сквозь него сочился неяркий сероватый свет, напоминавший раннее утро пасмурного дня. Но его было явно недостаточно, чтобы осветить хотя бы дно этой гигантской полости.