Винг внимательными зелеными глазами из-под козырька фуражки попытался разглядеть что-нибудь в темноте. Затем нащупал выключатель и нажал. Под потолком вспыхнули лампы.
Доктор Мейзер, сидевший за столом, заморгал и прикрыл глаза от света рукой.
— О, прости, — проговорил Винг. — Я думал, тебя нет.
— Я всегда здесь, — ответил Мейзер. — Просто вздремнул немного.
— Я присяду?
Мейзер, улыбнувшись тонкими бледными губами, указал Вингу на одно из кресел. Мейзер был толст, невысок и абсолютно лыс. На ястребином носу сидели очки с толстыми стеклами. Он был в белом медицинском халате.
Винг опустился в кресло.
— Добро пожаловать. Ты, конечно, не мог выбрать лучшее время для визита?
— Нет, — ответил Винг.
— Ну, я понимаю, конечно, что визит в психиатрическую лечебницу для тебя не лучшее развлечение, и наверняка это не твоя идея.
Их взгляды встретились. Ни один из ангелов не спешил отвести глаза.
— На самом деле, — сказал Винг, — я пришел сюда по поручению Преподобной Уивер.
— Я-то думал, — проговорил Мейзер и, взяв пульт дистанционного управления, включил экраны.
Лейтенант повернулся в кресле и оглядел экраны. Все три показывали одно и то же.
Доисторическое чудовище крушило маленький городок двадцатого века. Джип без водителя тупо, раз за разом, въезжал в заднюю ногу чудовища.
— Мне нравятся горы, — сказал Винг. — Очень реалистично.
— Хочешь кофе?
— Спасибо, я налью себе чашечку. А вам?
— Да, будь так добр.
Винг подошел к кофеварке и налил две чашки кофе. Он поставил их на блюдца и перенес на стол. Затем достал из портфеля планшет и уставился на бланк на обложке папки.
— Я полагаю, Преподобная беспокоится из-за этой троицы?
— Совершенно верно, сэр.
— По правде говоря, я удивлен тем, что многие из наших так тревожатся о моей маленькой лечебнице. И особенно тем, что они обсуждают ее украдкой за моей спиной, хотя ни разу не приходили сюда лично.
— Возможно, они полагают, что им здесь не обрадуются, — предположил Винг.
— Да, если мы говорим о Преподобной, то ей здесь действительно не обрадуются.
Винг отхлебнул кофе. Разговор обещал быть тяжелым.
— Возможно, ты не поверишь, но Уивер до сих пор восхищается тобой.
Мейзер скривился.
— Я так понимаю, речь идет о том, что ей нравится, как я руковожу этим сумасшедшим домом. Я предполагаю, что ее недовольство связано с этими тремя потерянными душами, которые мы видим сейчас на этих экранах. У меня сейчас остались только эти трое. Так что нет нужды играть в догадки.
— Послушай, отец, я просто пытаюсь поддерживать нормальный разговор.
— Хорошо, я поговорю с тобой. Но только не о Уивер.
— Замечательно. Тогда мы просто не будем упоминать о Уивер в разговоре. — Винг ткнул пальцем в экраны. — Расскажи лучше, как продвигается реабилитационная программа, основанная на… твоем методе?
— На Штормовой системе? Хочешь узнать, насколько я продвинулся? Пожалуйста. У меня ни от кого нет никаких секретов.
Винг уже слышал это не однажды, и в его глазах промелькнул холодок.
На экранах бронтозавр крепко сжал зубами передний бампер джипа. В итоге машина встала на задние колеса, а он пинал и драл джип передними лапами. Словно собака, играющая с крысой. Из динамиков доносилось неясное бормотание.
— Им определенно нравится драться, — сказал Винг.
— Да. В этом-то и вся проблема.
На экране появилась старуха в комбинезоне и бросила камнем в голову бронтозавра.
— Это Ева? — спросил Винг.
— Не уверен. Я уже давно не прислушивался к ним. Но кто-то из них троих.
Бронтозавр оставил джип и стремительно бросился за старухой, которая уже исчезла с экрана.
— Ну вот что, Винг… — сказал доктор Мейзер, — а скажи мне, какое же сложилось у тебя самого мнение об этих троих горемыках? Я уверен, оно у тебя уже четко сложилось, учитывая, что ты наблюдал за этими экранами уже не одну неделю.
Винг застенчиво улыбнулся. Помедлил с минуту, собираясь с мыслями.
— Если говорить кратко, мне кажется, что все обстоит хуже некуда. Похоже, они деградировали на несколько столетий.
— Ну да, они померли. Вполне, кстати, достойная причина, чтобы деградировать.
— Послушай, я не шучу, пап. Ты же здесь вертишь человеческими душами.
— Я прекрасно знаю об этом.
— Ты лечишь их уже больше десятка столетий!