Падающий снег. Шипение статических разрядов. Стенка вибрирующей электролюминесценции. Броуновское движение черных муравьев по черному песку.
Переключение внимания.
Часть вторая
Рецидив
Глава 6
Ева спала в канаве на обочине федерального шоссе номер 80, неподалеку от Родео, штат Нью-Мексико. В высокой траве вокруг нее пели сверчки. Она спала крепко — день выдался тяжелый. Днем они поспорили с Алексом, и он своими челюстями раскусил ей череп. Убив ее, он погнался за Наоми, но той повезло — она была джипом и поймать ее было непросто. Алекс постепенно успокоился, а потом они вдвоем с Наоми вернулись посмотреть на труп Евы. Все изрядно устали и помотали себе нервы.
После захода всех солнц Алекс свернулся между двумя домами и заснул (ему нравились замкнутые пространства, когда их можно было найти). Наоми, как верная собачка, пристроилась рядом.
Ева продолжала надеяться на то, что луна все-таки взойдет. Здесь такого не бывало. Она лежала в канаве, чувствуя сладость утомления, мертвая для окружающего мира.
Ева спала, ей снились лучшие дни.
Завернувшись в саронг из зеленого шелка, я стояла по лодыжку в игривой пене Карибских волн. На белом песке позади меня валялись сухие водоросли и медузы. Пляж кишел маленькими крабами. В теплой воде лужиц, оставшихся после прилива, весело копошились морские уточки, выгребая планктон своими лучеобразными, покрытыми перьями руками.
Нет. Не было крабов. И водорослей не было. Скажи правду.
Кскалак. Полуостров Юкатан. Двадцатый век.
Я стояла на огромном пенобетонном причале Кскалакской верфи. Я часто приходила туда на протяжении тех месяцев, что провела в городе. Шла на край самого длинного пирса. Грузовые суда возвышались из ила по обе стороны от меня. За наслоениями облаков садилось солнце. Облокотившись на металлические перила ограждения, я осматривала Залив.
Залив был покрыт твердой коркой оранжевой пены с вкраплениями нефти и плавающими по поверхности белыми хлопьями. Без волн. Без течения. Груды отбросов. Студенистые. Мертвые. Токсичные. Труп океана. Единственным событием в Заливе были пожары, вспыхивающие и гаснущие на лоскутках его мертвой кожи. Жирный коричневый дым сносило вбок. Его гнилостный запах чувствовался в том городе повсюду.
Корка пены была такой твердой, что по ней можно было ходить. Правда, она со временем разъедала ботинки и в ней существовали опасно тонкие места. Можно было провалиться в них, как во внутренности мертвого гниющего кита.
И тьма опустилась на зеркало вод. И Дух реял в темноте.
Нет, это не в этом сне. В этом сне Дух был вне досягаемости, он был скрыт травмированным желто-сиреневым небом.
На носах огромных стальных кораблей находились винты и весла для прорубания затвердевшей пленки пены. На надпалубной конструкции судна справа от меня на сложенном мотке каната сидел человек — морская звезда и чистил металл.
Шум города там, среди громадных кораблей, казался далеким. Огромные весла были сложены и прижаты к корпусам, словно конечности гигантских насекомых. Грузовые краны на палубах были отчетливо видны в лучах заходящего солнца.
О, этот город, грязный и унылый. Город, где не бывает дождей. Сухие ямы жарятся на солнце. Город, где не бывает ветра. Шаки покинули его. Заклинатели дождя, полные презрения, отвернулись от него.
Пошли нам снова Шаки, о мудрый Эхекатл! Верни их, одноглазый Эхекатл! Отец ветров, я молю тебя!
Но никто ничего не слышал. Падшая женщина в черном саронге стояла, облокотившись на ограждение. Красная сумка-мешок свисала с плеча. Она смотрела на пожары в воде. Матрос с лицом как морская звезда чистил металл и смотрел на нее.
В то время ей было шестнадцать, и она уже проработала шлюхой, как говорите вы у себя на севере, больше года в разных городах. Среди своего народа она выучилась двум профессиям: жрицы и проститутки. Проституция была честной работой. По крайней мере, честнее, чем быть жрицей. Ей казалось, что проституция удовлетворяет определенную нужду.
Занимаясь уличной проституцией, она приобрела много полезных навыков. Сидеть часами на железнодорожной станции, читать газету и не привлекать при этом внимания. Это надо уметь. Она читала свою газету и рассматривала людей.