Войдя в раздевалку, я открыл свой шкафчик, чтобы заменить протез с отверткой на более подходящий. Я выбрал матовую гуманоидную кисть, которая была похожа на мою левую.
В цехе Сивер стоял на моем рабочем месте и с огромным рвением ввинчивал шурупы. Похоже, мы оба получили повышение. Я пошел вдоль конвейера туда, где с помощью лифта готовые изделия поднимались наружу. Через плечи работавших за конвейером я наблюдал за их действиями. Я подумал, что мог бы один заменить весь этот завод, если бы меня было много.
Я шел вслед за Евангелиной, старой черной женщиной с синими венами на ногах. Мне нравилась Евангелина, потому что она восхищалась возможностями моих протезов, а на Рождество подарила открытку.
Пока мы тащились мимо круглых стендов, Евангелина на ходу прилаживала диодные схемы со своего подноса на каждую из досок, пользуясь маленьким пинцетом и паяльником. Тут Евангелина заметила меня и вытащила из ушей затычки.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она.
— Меня назначили на новую должность.
— Это замечательно, милый. Ты слишком умен для здешней работы.
— Дай мне паяльник, я могу тебе помочь.
— Как мило с твоей стороны!
Евангелина слезла с табурета и тихонько исчезла. Но кое-что из того, что она сказала, червячком заползло в темный уголок моей души.
«Что ты делаешь здесь?» Опасный вопрос.
В течение нескольких недель я ознакомился со всеми работами, что велись на нашем полуподвальном этаже. Я очень гордился своей должностью и надеялся вскоре стать машиной. Если не считать избытка размышлений и бессонницы, я был всем доволен. Так продолжалось несколько летних недель, до тех пор пока мне не приснился тот сон.
(Значит, я все-таки спал. Вот оно — доказательство!)
Мне приснилось, что я работаю, как обычно, на конвейере, но вместо сборки привычных телевизионных трубок мы занимаемся механической обработкой частей самолетов на цилиндрическом шлифовальном станке. Глаза мои чуть не выскочили из орбит, когда я увидел пластиковые чипы. Я страшно удивился, почему тяжелые части фюзеляжа должны быть сделаны из полистирола. А потому я покинул рабочее место, чтобы посмотреть, как эти части будут соединяться в готовое изделие. Я обнаружил ангар, полный самолетов, реактивных бомбардировщиков. Это были игрушечные модели, выполненные в натуральную величину, но внутри пустые. Выглядели они чертовски впечатляюще, но, конечно, на них нельзя было летать.
В одном конце ангара обслуживающий персонал выкатывал самолеты наружу. Я последовал за ними. Самолеты выкатывались на наклонный пандус, который заканчивался отверстием огромной воронки, куда они съезжали и там дробились на чипы, чтобы затем — как я догадался — их расплавили и отформовали в новые детали самолета.
Я вернулся назад на фабрику. Мистер Бош был там, но когда я попробовал заговорить с ним, то обнаружил, что не могу сказать ни слова. Я пошел в раздевалку, чтобы посмотреть на себя в зеркало, и, взглянув на себя, понял, почему мой рот не открывается — моя голова была из белой пластмассы, гладкой и полой.
Я проснулся. Сидя на стуле, я пытался вспомнить сон, но единственное, что мне пришло в голову, это фраза: что я здесь делаю?
Что я здесь делаю? Я работаю на НОС — «Неограниченные образовательные системы». Но что мы тут собираем за этим конвейером? Какие изделия выпускаем? Я стал спрашивать всех вокруг, но никто, похоже, этого не знал. Другой на моем месте махнул бы рукой. Другой — но только не я. Я был одержим мечтой стать обучаемой машиной, то есть Человеком в Поиске.
Я сел в грузовой лифт и спустился вместе с частями наших видеоустройств на нижний этаж. Там я попытался выяснить, что собирают на сборочном конвейере у одного восточного парня по имени Джо.
У Джо была тощая шея и ловкие пальцы. Весь день он занимался тем, что привинчивал медные шишечки на бачки унитазов.
— Может быть, на нашем и вашем этаже делают детали для разных агрегатов? — предположил я.
— Не-а, — промычал он. — Все то же самое.
— Ну, возможно, это какие-то платные туалеты с видеоаппаратурой?
— Я знаю не больше твоего. Да и какое твое дело?
— Просто любопытно.
Джо поскреб подбородок.
— Любопытные, как известно, иногда лишаются носа.
Я пытался отследить все разнообразные ответвления конвейера и понять, где производится сборка готового изделия.
— Извините, я провожу опрос. Что, по вашему мнению, здесь изготавливается?