Теперь я был занят тем, что отслеживал многообещающую ветвь сборочного конвейера, по которой следовали компьютерные клавиатуры. Лента конвейера с клавиатурами уходила вниз, в узкий кирпичный туннель со сводчатым потолком. Я прижался в кирпичной стенке и, передвигаясь бочком, уходил все глубже и глубже в туннель, надеясь проследить, куда он ведет.
Туннель, изгибаясь, вел все дальше. Там не было темно, но я скоро устал корячиться, колени и спина ныли от долгого полусогнутого положения, во рту пересохло оттого, что я непрерывно вел разговоры с самим собой. В конце концов я заполз под опоры конвейера и там задремал.
Под конвейером оказалось удобно. С двух сторон меня прикрывали резиновые навесы, которые были задуманы как преграда от пыли. Мне пришлось спать на боку, потому что на спине у меня была сыпь. Человек Поиска должен иногда переносить сыпь на спине.
Плохо было другое. Стоило мне сомкнуть веки, как я вновь перенесся в другой сон. В этом сне я лежал на спине на ленте конвейера. Он вез меня куда-то, а я лежал и смотрел, как надо мной проплывает потолок. Потом конвейер остановился и какой-то человек в белом халате открепил мою правую руку и отложил ее в сторону. Конвейер вновь двинулся вперед, но каждый раз, как он останавливался, люди в белых халатах лишали меня какой-нибудь части тела. Чем дольше длился сон, тем меньше от меня оставалось.
Я проснулся полностью дезориентированный и высунул голову за резиновый навес. Из-за того что я лежал на боку, мне в первый момент показалось, что я смотрю в вертикальную шахту, а в основании этой шахты расположена светлая высокая комната, где люди в белых рубашках и тапочках ходят по белой стене. Потом я перевернулся и встал на ноги. Мне стало ясно, что я вижу конец туннеля, который выводит в компьютерный отдел. Комната делилась на части раздвижными стенками, подвешенными к потолку, весь персонал имел воздушные фильтры для защиты от свинцовой пыли печатающих устройств.
Меня там встретили очень приветливо, показали, где можно умыться и привести себя в порядок, снабдили белым пиджаком и фильтром. Многие люди из персонала имели протезы. Особенно популярны были искусственные глаза с черными белками и белыми зрачками. Все девушки с радостью приветствовали молодого человека с планшетом. Но они имели дело с вещами, которые я не мог даже рассмотреть. У одной девчонки, Джо Энн, из южных баптистов, вместо руки был протез с вилкой, которую можно было подсоединять к ящикам с микроманипуляторами. Мой тип.
Правда, мне было не до девушек. Я был в Поиске. И я уже приближался к Готовому Изделию, я чуял, что оно рядом. Передо мной разворачивались заключительные этапы сборки. Вот металлическая стойка размером 2 x 2 x 3 фута — она предназначалась для моих старых знакомых, видеотрубок. Они были вмонтированы в ту же стойку, по три на каждую. Десятки линий моей карты-схемы процесса сборки соединялись и сливались в единый поток.
А потом я увидел панели — я осматривал один грузовой отсек, когда лифт с алюминиевыми рамками остановился на этом этаже. Панели были большие — 8 х 10 футов. Это были самые крупные части сборки, которые я встретил. И я решил, что последую за ними хвостом, пока они не выведут меня куда надо. Я взобрался верхом на одну из этих панелей, оседлал ее и поехал вместе с ней на грузовом лифте вверх, сквозь дырку в потолке.
Лифт вывез нас на первый этаж. Это было громадное помещение высотой в три этажа. Сидя на панели, как на насесте, я обозревал его сверху. Вокруг длинными, бесконечными рядами стояли собранные из этих рамок алюминиевые кабинки. Неподалеку от того места, где я находился, двое техников протягивали провода тестового устройства к приборной панели одной из них. Команда техконтроля.
Спустившись вниз, я обошел кругом ближайшую кабинку. Там я увидел вентиляционный ход, какие-то неприсоединенные трубы, торчащие из пола. Но в кабинке не имелось дверей. Каждая стенка была цельной. Если уж попадете в такую кабинку, то точно окажетесь внутри.
На углу одной из стенок я нашел табличку с товарным знаком, бордовый овал с единственным словом: АУСТИКОН.
Так вот на что я трачу свою жизнь! Оказывается, я строю «Аустиконы». Эти кабинки являются тем, сборкой чего я занимаюсь. Осталось лишь выяснить — что это такое?
Я пошел вдоль ряда «Аустиконов» и добрался до кабинки, у которой одна из боковых панелей еще не была подогнана.
Неприкрепленная панель была прислонена к стоявшему рядом другому «Аустикону», давая возможность заглянуть внутрь кабинки. Это была комната, обитая черным виниловым покрытием поверх слоя пенопласта. В ней имелся горшок, встроенный в черное виниловое кресло. Края горшка выглядывали из-под подушки на сиденье. Крышка для горшка отсутствовала. Зато имелись привязные ремни на ручках кресла.