Я встал, утер рот и пошел прочь. Я забился в темный угол цеха и там зарыдал. Я выставил себя полным ослом. У меня нет никакого Поиска. Я просто тупой поляк из Чикаго с замашками святого.
Из темного угла я наблюдал за тем, как грузчики готовят к отправке партию оборудования «Аустикон». Они обили каждый ящик пенопластом и прикрутили его проволокой. Затем аккуратно укрепили со всех сторон фибровым картоном. К полученным коробкам приклеили новенькие пластиковые пакетики с транспортными листами. По металлическим скатам коробки втащили в кузова грузовиков.
Я прошелся около грузовиков. Сквозь узкую щель между двумя из них я мог видеть Райтвуд-авеню, залитую осенним солнечным светом. Между тротуаром и бордюром пробивалась полоска всклокоченной травы. Маленькая желтая бабочка пролетела мимо. Я подождал и, когда рядом никого не было, подошел к одному из грузовиков. Я собирался посетить начальную школу, это было частью моей работы.
Упаковочные коробки оказались очень высокими, они почти касались внутренней серебристой поверхности фургонного тента. Но там все же оставалось небольшое пространство, так что я забрался наверх и улегся на живот поперек двух коробок. Я положил подбородок на руки и стал ждать.
Скрежет и звон. Кто-то убрал металлический погрузочный скат. Скрип петель. Темнота. Хлопок двери водителя. Урчание двигателя.
Грузовик дернулся, остановился, повернул налево, затормозил. Остановился у светофора на Пуласки. Повернул на север, прогрохотал по выбоинам в дороге. Подо мной подпрыгивали коробки.
Мы выбрались на шоссе. Здесь дул резкий пронзительный ветер. Мы двигались теперь по сельской местности, пересекая поля и пустоши. Ехали сквозь пыль и мрак. На запад.
Стоило мне завидеть где-нибудь вдали огни, как я щелкал своей зажигалкой, высекая голубое пламя. Оно освещало голубым светом мои руки. Подо мной были клети. На них был я.
Я повернулся на бок и заснул. И тут лес куда-то выпал. Выпал в глубокую гулкую темноту.
Мне снилось, что я солдат, пересекающий тренировочную полосу препятствий. Голые деревья на фоне пасмурного неба. Матовая коричневая земля похрустывает под ногами. Я бегу один, изо рта вылетает облачко пара. Может быть, я провинился и меня послали на полосу препятствий? Мои пальцы закоченели. Я ползу под колючей проволокой, ни на секунду не останавливаясь.
Я добегаю до препятствия из железнодорожных рельсов. Я забираюсь на самый верх и перекидываю левую ногу по ту сторону препятствия. И тут меня ждет сюрприз. С другой стороны препятствие представляет собой гадкую алюминиевую стенку. Я скольжу по ней вниз, как по детской горке.
Меня выносит с нее в покрытый льдом пруд. Я скольжу по льду на животе. Лед очень тонкий. Пока я лежу неподвижно, мимо пролетает черный дрозд. Я пытаюсь поползти к берегу.
Лед трещит и разламывается подо мной. Я погружаюсь в воду по грудь. Руками я беспомощно шарю по поверхности льда.
Наступает ночь. Вокруг моей груди замерзает тонкая пленка льда. Водоем цепко держит меня в своих ледяных лапах. Мне не грозит утонуть. На небе появляются звезды.
Военный джип выезжает на лед, ослепляя меня светом своих фар. Он останавливается прямо напротив меня. Свет слепит мне глаза. Я надеюсь, что меня спасут. Но джип просто стоит там, заглушив мотор. Наконец он дает гудок. Он требует, чтобы я убрался с его пути.
— Езжай кругом! — кричу я. — Объезд! У тебя в распоряжении целый пруд!
Я молю о спасении. Я проснулся, зажег сигарету и снова заснул. Раздается шипение тормозов. Мы прибыли на грузовую станцию на границе Миссури.
Здесь действие фильма из моего сна перестает быть видимым. На некоторое время я теряю возможность видеть. Но саундтрек продолжает крутиться.
Я просыпаюсь от кашля. Вокруг дым, запах горелого мяса. По-видимому, эти коробки легко загораются. По-видимому, я поджарил сам себя. К счастью, это случилось на грузовой станции. Когда меня нашли, кто-то вызывал скорую помощь. Громкие негодующие восклицания.
Интересно, на что я сейчас похож, размышлял я по дороге в больницу. Ответа на этот вопрос я никогда не узнаю, поскольку в отделении скорой помощи не имелось зеркала, а также потому, что у меня в тот момент не было глаз. Они сварились вкрутую, как два яйца.
В той санитарной машине сидели отменные дебилы. Они не умолкали всю дорогу. Они хохотали над анекдотом — о пуделе, что помещался в микроволновке. Полные идиоты!