Наоми повернула свою маленькую, почти невидимую головку и увидела, что мониторы в нише у двери включены и на всех видно одно и то же изображение. Вид сверху. На экранах отчетливо были видны старуха, джип и бронтозавр на фоне белого песка. Интересно, почему это ма и па выглядят такими красными?
Наоми подплыла поближе к экранам, чтобы рассмотреть все поподробнее. Наверное, ветер совсем обезумел, хотя здесь, в лаборатории доктора Мейзера, его не было слышно. Летящие тучи песка яростно барабанили по коже старухи и бронтозавра. Они оба подпрыгивали, будто на сковородке. Джип же просто стоял рядом, позволяя белой пылевой туче засыпать свои оптические линзы, одну за другой.
«Так это смерч, — сообразила Наоми, продолжая висеть в дымной темноте кабинета доктора Мейзера. — Но это какой-то новый вид смерча. А я, значит, попала на управляющую станцию».
Белый песок засыпал их всех. Все трое — джип, старуха и бронтозавр — исчезли без следа в белой пыли.
Прыгающие белые крупинки. Падающие снежные хлопья. Белые гранулы. Белые волны на трех экранах. И все. Наоми обернулась и посмотрела на укрытие, где прятался доктор Мейзер.
Доктор выполз из-под защиты кофейного столика и спустился с письменного стола. Он утер пот носовым платком, потом высморкался.
— Что-то пошло не так, — пробормотал он себе под нос.
Потом подошел к экранам и покрутил кнопки. Все экраны показывали одно и тоже.
— Я потерял их, — сказал он.
Доктор Мейзер тяжело рухнул в кожаное кресло и задрожал. Он стиснул руки на своем горле. Потом сжал их.
— Я проиграл.
Раздался стук в дверь. Доктор, похоже, этого не слышал.
Прозрачный тритончик, которым была Наоми, проплыл сквозь дверь в коридор посмотреть, что происходит.
В холле Наоми нос к носу столкнулась с красивой темнокожей женщиной, одетой в саронг из белого шелка. Женщина терпеливо ждала, стоя у дверей кабинета доктора Мейзера. По безмятеисному лицу индианки было невозможно угадать ее возраст. Пышные черные волосы струились до пояса. Поверх саронга была надета вышитая фиолетовая жилетка, украшенная миниатюрными зеркальными бусинками. На руках и ногах незнакомки звякали серебряные браслеты, пальцы были украшены кольцами, в носу также висело крупное золотое кольцо. Темно-красная точка над бровями указывала, что эта женщина принадлежит к священной касте дравидов.
Преподобная Уивер вновь постучала в белое окошечко. Ее поза выражала почтение, но в глазах плясали чертики. Она выжидала.
Потом приникла ближе к матовой поверхности стекла и мягко нажала на дверь.
Дверь, сорвавшись с петель, с ускорением влетела в кабинет. Посыпались разбитые осколки стекла, дверь проехала по полу и врезалась в письменный стол, разрушив стоявшее на нем укрепление. Доктор Мейзер выглядел смущенным. Уивер, стоявшая в дверях, с улыбкой ему кивнула.
— А, это ты, — проговорил он. — Входи.
Мейзер оглядел комнату, выискивая место, куда он мог бы посадить гостью. Его взгляд обежал один круг, второй… Но тут она тронула его за плечо.
Он повернулся к ней, и Уивер тут же прижалась к нему и запечатлела на его губах поцелуй. Мейзер отшатнулся от нее, вытирая рот, и привалился спиной к стенке.
Уивер села на опрокинутую картотеку и обвела взглядом разбросанные вещи.
— У тебя в кабинете беспорядок, — с укором заметила она.
Сложив руки на коленях, она прикрыла глаза и вздохнула.
В ответ на ее вздох все предметы, что находились в комнате, — валявшиеся на полу медицинские карты, пузырьки, стетоскопы, даже письменный стол — быстро попятились к ближайшей стене, убираясь с глаз долой. Только упавшая картотека, на которой сидела Уивер, да еще красный плюшевый диван с белой бахромой остались на виду. Доктору Мейзеру этот диван был незнаком.