Однако насекомые так и не объявились. Требовалась еще приманка.
Выйдя в переулок, я прорвал пластмассовую корку на одной из гор старого мусора. Приволок два мешка в дом, размельчил мусор руками и распределил его аккуратным ровным слоем по полу. Мне пришлось несколько раз выходить за мусором, пока я не добился глубины слоя в шесть дюймов. Тогда я снова спрятался в гардеробной.
Всю ночь я лежал и сторожил, наблюдая через глаза, прислушиваясь к каждом шороху через перчатки и принюхиваясь через бутсы.
Время от времени кондиционер сам по себе включался, потом выключался. Хорошо отлаженный механизм. Несколько раз мимо дома проехали машины.
Потом я отключил наблюдение через глаза и оставил только слух. У меня появилось ощущение, будто моя голова переместилась в район груди. Зато усилился слух, и я смог различить какой-то новый обертон в звуке работающего кондиционера. Щебет. Стрекот. Множество трескучих звуков. Они доносились до меня со стен, с пола — со всех сторон! Этот скрипучий монотонный стрекот напоминал звуки, которые издает орда саранчи. Я вышел из гардеробной и включил свет.
Насекомые были повсюду, они маршировали с песнями, укрывшись под защитой своих хитиновых панцирей. Звук кондиционера только сбивал меня с толку. Поэтому я выдернул из розетки проклятый шнур. И в тот самый момент увидел свою первую цикаду.
ЕРВЫЙВЗГЛЯДПЕРВЫЙВЗГЛЯДПЕРВЫЙВЗГЛЯДПЕРВЫ
Она выскочила из кондиционера и приземлилась на пол. У нее был коричневый хитиновый панцирь, напоминающий крикетный шар. Изогнутые углом ноги.
…Это и была цикада. Радикально мутировавшая гигантская цикада. Она как будто выпала из фильма ужасов.
Цикада нервно бросилась к стене, потом вдруг остановилась. Я замер на месте и снял визуальные характеристики. Фото анфас и в профиль, чтобы пропустить их через морфологический компаратор. Эта цикада не являлась традиционным травоядным, жрущим стебли. Нет, она была плотоядной.
Обычно я не реагирую эмоционально на вид насекомых-паразитов. Но гигантская цикада вызвала во мне физическое отвращение. Оно буквально пронзило виниловые покрытия моего алюминиевого тела. Я почувствовал внутреннюю дрожь.
Вообще-то чего-то подобного следовало ожидать. В последнее десятилетие повсюду распространились дешевые второсортные генные фотокопии. Нынешнее поколение молодняка никогда не оказывается тем, на что похоже. В последние годы младенцы, что укрыты шерстяными попонами, липкие и влажные, вовсе не являются младенцами.
Осторожно присев, я протянул перчатку к этому насекомому. Отвратительное создание судорожно дернулось и мерзко заверещало. Потом оно внезапно бросилось на меня в отчаянном нелепом порыве борьбы за выживание. Я раздавил его перчаткой. Раздался глухой хруст.
К счастью — для документирования — у него не покалечилась голова. Глаза-бусинки мертво смотрели на меня. Я поднял перчатку, и насекомое, прилипшее к ней, медленно дернуло в последний раз ножками и свалилось на пол. Выйдя на кухню, я запихнул его труп в пластиковый пакет для еды.
А цикады под полом продолжали стрекотать.
Стало ясно, что мне надо было убрать из дома лишние архитектурные детали. Я пошел в фургон за ломом.
Солнце уже встало, гравийная дорожка была влажной. Поливальная машина медленно двигалась на север по Стоуну мимо пресвитерианской церкви и колледжа Прекрасной Магдалены.
Сегодня домой может вернуться миссис Эверсон. Но ей нельзя оставаться здесь. Я собираюсь устроить цикадам веселую жизнь.
Самое лучшее было бы сжечь к чертям весь этот дом.
РОСТЬЯРОСТЬЯРОСТЬЯРОСТЬЯРОСТЬЯРОСТЬЯРОС
Я вернулся в дом и зафигачил нагреватель в ванной прямо в стену спальни. Потом я своротил унитаз и отправил его на хрен на чердак. Просто чтобы показать этим тварям, что у меня действительно серьезные намерения.
Затем я обошел дом, выкрикивая разные оскорбления в их адрес. Ну, как это обычно делается. «Эй, вы, мерзкая блевотина! Выходите!» или «Ну, гнусь, я сейчас вам покажу!» И всякое другое в том же роде.
Потом я стал их искать. Я искал их повсюду: в духовке, за телевизионным столиком, под диванными подушками. Если бы я еще мог видеть сквозь стены! Тогда я мог бы увидеть всех паразитов, скрытых в их уютных гнездышках, издающих свое жалкое стрекотание. Я мог бы определить их демографический прирост и социальную организацию. Я мог бы стереть их с лица земли — раздробить их яйца, сжечь их личинки, допросить их вожаков для получения стратегически важной информации. И я мог бы также представить список расходов, включая командировочные и расходные материалы.