Я сложила очки и засунула их за пояс.
Оке вернулась, подавая нам знаки пальцами. Она нашла собаку. Мы с Джо Энн поспешили за ней. Я захватила с собой палку.
Оке провела нас по коридору к лестничной клетке. Мы спустились по ней на три этажа вниз, и там она дала нам знак остановиться. Оке просунула голову между стойками перил и прислушалась. Голова у нее была кривая и гладкая, похожая на обкатанный водой черный голыш.
Кто-то двигался на этаже под нами. Послышался звук когтей, стучащих по линолеуму. Мы бесшумно спустились в тот коридор. Оке и я тихо двинулись вдоль стенок, стараясь, чтобы нас не было видно.
Серый пудель, крупный, как боров, и такой же жирный, возился у груды хлама. Он был занят тем, что трепал в зубах белое полотенце. Вдруг он поднял свою маленькую мохнатую голову и принюхался.
Оке преисполнилась возбуждением. Тревожный огонек мелькнул во влажных розовых глазах пуделя.
Мы начали наступать, размахивая палками и издавая громкие вопли. Джо Энн блокировала выход на лестницу. Оке и я пытались зажать его с двух сторон.
И все-таки он сумел удрать от нас на пожарную лестницу. Он выбрался на нее через окно. Но тут ему не повезло. Одна из лап пуделя провалилась между перекладинами и застряла.
Он заскулил и попытался разгрызть металлическую ступеньку. Когда же увидел, что мы его окружили, то отчаянно залаял. Но освободиться и ускользнуть от нас уже не мог. Он только скрючился и дрожал, зависнув высоко над землей на пожарной лестнице в центре разрушенного города.
Оке вскарабкалась на подоконник и с силой воткнула палку в собаку. Потом резко провернула ее в теле пуделя.
Я схватила собаку за спутанный мех на загривке и рубанула по шее топором. Потом подняла его голову повыше, чтобы показать Джо Энн. Водянистая розовая кровь капала вниз на стальные ступеньки.
Отдав голову пуделя Джо Энн, я стала помогать Оке, которая вытаскивала его застрявшую лапу. Мы втащили тело в коридор. В нем было не меньше двух сотен фунтов. Если его удастся закоптить, то еды хватит на долгое время.
И тут пудель зарычал на нас.
Джо Энн попыталась убежать. Безголовые собаки, которые рычат, это было как-то жутковато.
Я решительно ткнула палкой в жесткий мех у основания собачьей шеи. В ответ что-то слегка дернуло за конец палки.
Тогда я потянула палку обратно на себя, и мы увидели, что там рычало. Это была вторая голова пуделя — спрятанная в густом меху и гораздо меньшая первой, это она вцепилась зубами в мою палку. Эластичная розовая шея вытянулась из шерсти, но голова не желала разжать челюсти.
Оке разрубила вторую шею, и я со своей палкой и вцепившейся в нее второй собачьей головой отлетела по инерции к стене.
Джо Энн решила, что это была самая забавная вещь на свете. Она смеялась до упаду. Оке вырвала палку у меня из рук и стала кружиться, пританцовывая вокруг Джо, размахивая головой пуделя и подпевая что-то в нос.
Потом мы, едва держась на ногах от смеха, побрели по коридору. Мы с Джо Энн наткнулись на какую-то комнату и упали на матрац. Она поцеловала меня, мой язык оказался у нее во рту, жизнь была прекрасна.
Жизнь была идеальна.
В тот же вечер, когда на город опустилась прохлада, мы жарили мясо на костре из хлама в железном ящике. Мы веселились, сидя в заброшенном гостиничном номере. У каждой из нас были свои развлечения.
Джо Энн играла с острицами. Она колола булавкой подошву, пока не показывалась маленькая головка. Тогда она подцепляла эту головку ногтями и вытягивала все насекомое. Мы все сильно запаршивели. Острицы накололи извилистые синие татуировки на наших ногах. Джо Энн вытаскивала двух или трех и гоняла их по плиткам пола между ногами. Когда она утомлялась, то свертывала им голову. Некоторым людям совсем немного надо для счастья.
У Оке на шее висел мешочек, где она хранила свои сокровища. На отдыхе она любила перебирать и рассматривать их. Оке собирала гладкие драгоценные камни из цветного стекла, которые она вытаскивала из живота убитых нами собак. Помимо зеленых или янтарных стеклянных осколков она хранила также несколько простых игрушек — маленькие зеленые палочки и деревянную подставку с просверленными дырочками, куда вставлялись палочки. Она могла заниматься этим много часов подряд.
Я поднялась на крышу, смотрела, как темнеет небо над городом, и думала о тех годах в Тахуантисуйу, когда я буду стоять на крыше и молиться Огненному отцу, Уеуйтеоти.
— Снизойди к нам, Могущественный Уеуйтеоти, — так молила бы я. — Приди и уничтожь все творения моей расы! Извергни на них пламень твоего гнева!