Доктор Мейзер выключил второй монитор и обратился к третьему.
Ева была куклой высотой в несколько дюймов. Она вела одноместную субмарину по внутренностям плезиозавра, который заглотил ее лодку. В наушниках у Евы раздались позывные радиосигнала. Ей сообщали, что за ней прибыла спасательная команда.
Мейзер с негодованием ткнул пальцем в пульт. Все экраны разом погасли.
— Это безнадежно, — сообщил он себе. — Я проиграл.
Лейтенант Винг завис под мрачным небом на уровне зеленых верхушек деревьев и аккуратно подтянул складки форменных белых брюк. Он хмуро огляделся вокруг, тщетно пытаясь сообразить, как ему следует себя вести.
Уивер послала его еще раз побеседовать с Мейзером. Он должен сделать предложение, которое Мейзер, конечно, отклонит. Реальной же целью его миссии было разведать обстановку. Эти три души находились где-то в замке, но где? Именно это стремилась выяснить Уивер.
Винг знал по опыту, что выпытать у Мейзера какие-либо сведения — задача почти невозможная. Скрытность была второй натурой старого ангела. Но в Организации пришли к выводу, что в отношении Мейзера следует принять какие-то срочные меры. Это был насущный вопрос, который следовало решить. И первоочередной задачей являлась эвакуация из замка Мейзера невинных душ.
Винг обернулся, потому что вдали раздался непонятный грохот. Треугольное формирование бильярдных шаров размером с дом катилось в его сторону с нарастающей скоростью.
— Дерьмо какое, а! — промолвил Винг, исчезая в ливне синих искр.
Мейзер открыл другой ящик своего стола. Из него доносилась тихая музыка. Мейзер наклонился, вытащил из ящика музыкальную шкатулку и поставил ее на стол. Она была вырезана из черного грецкого ореха и инкрустирована перламутром. В цифровом индикаторе на передней стенке горели красные цифры: 03.
Мейзер достал из ящика ключ и вставил его в боковую стенку шкатулки. Он повернул ключ против часовой стрелки, раскручивая заведенную пружину. Шкатулка застонала. Музыка начала замедляться. В течение дня шкатулка будет играть по инерции, потом музыка оборвется.
Мейзер положил шкатулку и ключ обратно в ящик и достал из другого три формуляра — свидетельства о смерти. Он приготовился заполнить формуляры. Избавившись от трех последних пациентов своей клиники, он сможет удалиться на заслуженный отдых.
Алекс пытался проснуться, но вновь и вновь ускользал в сон. В одном из этих снов он в помятом костюме сидел в зале ожидания автовокзала и читал газету.
За его стулом лежала Наоми в обличии бронтозавра. Она занимала большую часть пространства в помещении вокзала. Приподняв длинную шею, она читала газету через его плечо.
К Алексу подошел полицейский и тронул его за руку.
— Сэр? Это ваше животное?
Алекс поднял голову.
— Кто? Она? Э, ну, сказать, что она принадлежит мне, нельзя. Она здесь просто вместе со мной.
— Ей придется покинуть помещение. Животным здесь находиться запрещено.
Алекс пристально взглянул на полицейского.
— Послушайте, лейтенант, я хочу сказать вам кое-что о моей подруге. — Он наклонился к нему и заговорщически зашептал тому на ухо: — На самом деле она — не динозавр. Просто у нее очень живое и богатое воображение. Вы же не будете выгонять отсюда бедного ребенка за то, что она просто так думает?
Открыв глаза, Ева вдруг поняла, что все еще продолжает спать. Она сидела в удобном кресле в кабинете психолога.
Напротив нее за дубовым столом сидела полутораметровая белая крыса в медицинском халате. Крыса протирала носовым платком толстые очки в черепаховой оправе. За ней была видна школьная доска с выведенными мелом крупными буквами: УБИТЬ/ ИСЦЕЛИТЬ.
Наконец крыса водрузила очки на бледный тощий нос.
— И что же заставляет вас думать, что вы бессмертны?
Ева не испытывала к этой крысе никакого доверия, однако вопрос заслуживал внимания.
— Ну, когда я убиваю остальных или они меня убивают — мы умираем не по-настоящему, а как бы понарошку.
— То есть вам снится, что вы умираете?
— Снится? Так это же все — сны. Если мы сможем проснуться, то сможем и умереть по-настоящему.
Мейзер свел вместе лапки, прищелкнул коготками и улыбнулся. Он весь светился от удовольствия.
— Но я имею в виду те сны, которые вам снятся ночью. Вы умирали в них?
Ева подумала, вспоминая прошедшие столетия.