— Со временем туго, — сказал Андрей. — Хочу сессию сдать досрочно.
— Надо уметь мобилизоваться. — Отец внимательно посмотрел в глаза Андрея. — Я, кажется, напугал тебя в тот раз немного. Прости. Однако…
— Я уже, забыл, — торопливо проговорил Андрей. — То есть я волновался за тебя… Но… но сейчас в чем дело?
— Видишь ли, Андрюша, я тебе тут кое-что оставлял.
Отец по-прежнему глядел ему в глаза, и Андрей испытывал неловкость.
— Ты имеешь в виду… — Он отвернулся.
— Вот именно, — не дал ему договорить отец. — Давай сугубо конкретно… Все обошлось, правда, не без некоторых потерь. Словом, мне нужны сейчас деньги. Ты верни сберкнижки.
Андрей молчал, глядя в окно.
— Ну, хорошо, — сказал, отец. — Я по понятным причинам не хотел посвящать тебя в подробности. — Он помедлил, и теперь уже Андрей сделал движение, чтобы поймать его взгляд, но отец не смотрел на него. — У меня не хватило расплатиться. Сейчас операции по спасению утопающих, ох, как недешевы!..
Отец провел длинным, ногтем, мизинца по усикам, и Андрей снова вспомнил молодую женщину… «Она с ним, с ним, — забилась поддерживающая его правоту догадка. — Деньги для нее, для этой, шлюхи… Остальное — слова. Кто-нибудь из их компании взял все на себя, а другие — чистенькие…»
Андрей присел к столу и, поглядывая на учебник истории, сказал твердо:
— Папа, я не могу отдать тебе деньги.
— Что-о? — протянул отец скорее изумленно, чем угрожающе. — Как не можешь?! Не понимаю… У тебя их украли?
— Нет.
— Так что же?! Растратил? — Отец натянуто хохотнул. — Бывает, и не такие тысячи пролетают за минуту, но как тебя угораздило?..
— Нет. Я не растратил, — сказал Андрей, страдая от собственной решительности. — Я просто не отдам их тебе…
— Андрюша! — Восклицание отца было непривычно для слуха растерянным. — Я же дал эти деньги тебе, чтобы ты сохранил их. Как же можно! — Он отошел к двери, вернулся. — Нам необходимо максимально взыскательно обсудить эту ситуацию.
— Что обсуждать, папа? — сказал Андрей. — Ты эти деньги отдал мне. Понимаешь, мне! Отдал! Можешь быть уверен, я их использую правильно… Для лучшей, более чистой жизни…
— Ну, если ты хочешь, чтобы жизнь твоя была стерильно чистой, пойди и сдай эти деньги куда следует. Объясни им популярно, откуда они у тебя…
— Нет. Тогда мне никакой жизни не будет. И ты это понимаешь, — укорил отца Андрей. — А с деньгами я проживу как надо, во всяком случае на первом этапе судьбы…
Отец присел на диван, наклонил чубатую голову, потер лицо, будто со сна, сплел пальцы, обхватил колено.
— «Как надо», «как надо», — проговорил он. — Ты, Андрюша, вдумайся в свои слова. Я уж не знаю, что ты имеешь в виду под этим «как надо», мне не до предметного анализа твоих запросов… Но ведь от этих денег самым банальным образом зависит моя жизнь… До тебя доходит?! Я не могу их не отдать. Я обязан их отдать. — Он поднял глаза на Андрея и внимательно, чуть прищурясь, посмотрел на него. — Андрюша, ты что, не веришь мне?
Андрей прошел мимо отца к окну. — Верю, не верю, — сказал он. — Ну, при чем здесь это?! Но, если хочешь откровенно, не верю! Вот, понимаешь, не верю. Я не верю тебе…
Отец сжал кулаки и с силой стукнул себя по коленям.
— Я помню тебя мальчиком, маленьким таким, белобрысым, кудрявым мальчиком. Раз я с тобой в парк пошел… Катались на карусели, я сидел на слоне, а ты рядом на олене. У тебя закружилась голова. Ты испугался, заплакал. Карусель остановили. Мы сошли, и я долго носил тебя по парку, успокаивая…
— Папа. Ты совсем не то говоришь. К чему эти карусели? Ну, носил на руках… Тоже получал удовольствие. И все воспоминания — сантименты. Пойми, наше время настолько резко меняет судьбы людей, что прошлое часто — совершенно другая жизнь. Можно считать, ее и не было… Я хочу уразуметь другое: чего тебе не хватало, если ты ввязался в какие-то авантюры?.. — Отец удивленно в него всмотрелся. — Вот уже два месяца я постоянно думаю об одном: обойдется у тебя или нет? — посетовал Андрей.
— Обошлось, как видишь, — с грубоватой усмешкой оказал отец.
— Но чего тебе не хватало? — подхлестнутый этой усмешкой, спросил Андрей. — Мы же жили гораздо лучше многих. Что нужно было еще? Ты мне можешь объяснить?
— Я? — ткнул себя в грудь пальцем отец. — Тебе! — он указал пальцем в сторону Андрея. — Я тебе объяснять ничего не должен, — явно сдерживаясь, чтобы не закричать, заговорил отец. — Ты — от меня, от плоти моей. Я все в тебя вложил. И бескорыстно. Потому что любил тебя, своего единственного сына. Думаешь, я не знаю, что в наше время дети, едва повзрослев, начинают жить отдельной от родителей жизнью и, если есть пуповина, как-то их еще связывающая, так это деньги. Но я всегда плевал на это. Главное — сознание, что есть где-то в сумасшедшем мире родное существо… Не мог же рассчитывать на твое предательство, и в какую минуту!..