И, кивнув в сторону маленького магазинчика, на вывеске которого было написано: «Водка. Крепкие напитки», мужчина резво исчез за его дверью. Славка готов был заплакать.
…Сейчас Славка ворочался в неудобной, сбитой в сторону постели. Перед глазами всплывали лица: непроницаемое Марты Романовны, холодно-равнодушное Эллы, снисходительно-изучающий взгляд инспектора Муромцева…
Славка спрятал лицо в подушку и застонал от жгучего стыда.
Шло время. Настало лето.
На безлюдном берегу Черной речки устроился с удочкой Славка. В банке уже плавало несколько рыбешек. Ожидая угощения, рядом с ним сидела кошка.
Вдоль берега стояли добротные дома из силикатного кирпича. На противоположном берегу расположились складские помещения. Речка не была забрана в гранит, и это придавало городскому пейзажу какой-то уютный провинциализм. Негромко работал транзистор, висящий у Славки через плечо.
«В разгаре пионерское лето, — сообщил бодрый женский голос. — Тысячи ребят во всех уголках страны проводят его в спортивно-оздоровительных лагерях. Об одном из таких…»
Славка вздохнул и перевел рычажок на другую волну. Зазвучала музыка. Славка, задумавшись, смотрел на воду. Вдруг озабоченно нахмурился и потянул носом. Оглянулся — из форточки окна на четвертом этаже валил дым. Портьеры были охвачены пламенем. Славка кинулся в парадную.
— Эй! — Ладонью он прижал кнопку звонка, ногой барабанил в дверь. — Открывайте! Есть кто?
Из-за двери послышался детский плач.
Славка позвонил в двери соседних квартир: никого. Метнувшись вниз, он стал отчаянно нажимать все подряд кнопки звонков. На втором этаже в дверь просунулась старушечья голова:
— Тебе чего?
— Телефон есть? — запыхавшись, спросил Славка.
— Ну!
— Срочно звоните «ноль один»! В тридцать шестой квартире пожар! «Ноль один»! — прокричал он, сбегая по лестнице.
— Беда! — Старушка зашаркала к телефону. — А Валентина-то, поди, в магазин вышла…
На улице, оценив обстановку, Славка подбежал к водосточной трубке. Его легкая фигурка быстро достигла четвертого этажа. Осторожно пройдя по карнизу, он разбил окно и проник в помещение. Это была кухня.
Славка вбежал в комнату. Горели портьеры, пылали бумаги на письменном столе… Отчаянно ревел в углу малыш лет трех-четырех. Рядом валялся большой коробок. По полу были разбросаны спички.
Славка метнулся на кухню. Не обращая внимания на порезанные об оконное стекло руки, подставил под кран кастрюлю. В ванной под струю — ведро воды. Сорвал портьеры и сунул горящие лохмотья в ведро. Сбегав за наполненной кастрюлей, обдал водой стол. Потом облил тлеющее кресло. Комната наполнялась дымом и паром. Славка метался из комнаты в кухню и ванную, заливая очаги огня все новыми и новыми порциями воды.
Огонь затухал.
Внизу послышалась сирена пожарной машины, и вот в окне показалась фигура со шлангом на изготовку. Пожарный, поднятый на телескопической вышке, взобрался в комнату.
— Все погашено, дяденька, — сказал Славка, размазывая по лицу копоть и кровь. — Вон он, поджигатель… — Славка кивнул в сторону малыша, который всхлипывал, забившись в угол.
— Ванечка! — Входная дверь распахнулась, и в комнату вбежала молодая, смертельно перепуганная женщина. Она кинулась к малышу, ощупывая его дрожащими руками. — Ты цел?! Не обжегся?!
— Порядок, — ответил ей Славка.
— А ты кто? Как попал сюда? — начиная приходить в себя, спросила женщина.
— Смотрю: горит. Ну, я и влез по трубе.
— Молодец, парень, — сказал пожарный. — Считай, представят тебя к медали. Тебя звать-то как? Где учишься? Фамилия?
— Фамилия? Звать? — меняясь в лице, забормотал Славка и, не ответив, направился к дверям.
— Куда ты? Умойся. Ведь в крови весь, — остановила его женщина.
— Так кто же ты такой? — приобнял Славку за плечи пожарный.
— Никто! — со слезами на глазах почти выкрикнул тот и рванулся вниз по лестнице. — Никто я!
Растолкав стоящих у подъезда любопытных, побежал прочь. Собравшиеся удивленно смотрели ему вслед.
А Славка убегал все дальше и дальше…