— Спасибо. Всего хорошего, — пожал старичку руку лейтенант.
С кокетливой, словоохотливой старушкой беседовала Лена Томилина.
— Ах, милочка! — взмахнула пухленькими ручками старушка. — Бессонница частенько меня мучит. Не дай вам бог узнать, что это такое. Тягостное состояние, просто не выразить.
— Простите, Капитолина Викторовна, — направляла беседу в нужное русло практикантка, — а нет ли у вас привычки в такие… сложные часы поглядывать в окно?
— Разумеется-разумеется, — с готовностью подтвердила старушка. — Я любуюсь городским пейзажем. Таким безлюдным, таким тихим…
— В ночь с семнадцатого на восемнадцатое тоже было безлюдно? Может, заметили что-нибудь необычное?
— Нет… А впрочем, да. Да! Чуть не забыла. Под самыми своими окнами я видела троих мужчин. Все они были с чемоданами… Лицо одного — того, что шел первым, — я запомнила. Весьма-весьма значительная внешность. Я бы даже сказала — артистичная…
— Опишите его как можно подробнее, — почти умоляюще сказала Томилина.
И вскоре Лена докладывала об этой беседе Кречетову, сидя в его кабинете:
— Выходит, Максим Петрович, приметы одного из преступников есть у нас теперь?
— Если предположить, — с сомнением ответил майор, — что те трое действительно домкратчики… Сделай, Лена, его словесный портрет. Раздадим всему личному составу.
— Сейчас.
Томилина направилась к выходу и в дверях столкнулась со стремительно идущими Ягановым и Алтайцевым.
— Есть! — Не пытаясь сдерживать радость, Олег протянул майору фотоснимок протектора и гипсовый слепок.
— Точно. Она и есть, — подтвердил Гасан.
— Верно, ребятки, — сличив слепок с фотоснимком, довольно констатировал Кречетов. — Водителя этой полуторки — срочно сюда!
Вскоре перед майором сидел молодой мужчина — невысокий, худощавый. Много юношеского сохранилось в его облике. Мужчина, поглядывая на Кречетова, заметно нервничал, хотя и пытался скрыть свое состояние.
Внимательно наблюдали за происходящим Томилина, Алтайцев и оба лейтенанта — Бойков с Ягановым.
— Стало быть, Желиба Тимофей Степанович, — говорил майор, внимательно просматривая документы мужчины. — Одна тысяча девятьсот тридцатого года рождения… Феликс, подготовь справку.
— Есть! — Бойков вышел из кабинета.
— Одна тысяча… Скажете тоже, — покрутил головой Желиба.
— И верно, — согласился Кречетов. — Дело не одной тысячей пахнет. А десятками. Иди даже сотнями.
— Какое дело? Ну какое дело? — тихо простонал Желиба. — Ничего не понимаю… За что вы меня?..
— Вы задержаны по подозрению в краже госимущества.
Желиба вскинулся, но тут же обмяк.
— Это… Этого не может быть, — еле слышно проговорил он.
— Проверим, — кивнул майор. — Итак, Тимофей Степанович, где вы были и чем занимались в ночь с семнадцатого на восемнадцатое этого месяца?
Желиба задумался, вспоминая. Напряженное выражение его лица неожиданно сменилось улыбкой:
— А! Дак на рыбалке! У меня ж полная неделя отгулов за тот год накопилась.
— Где рыбачили?
— А на Долгом. Под Лугой.
— С кем были?
— На этот раз один…
— А ночевали где?
— Мы с ребятами на берегу сторожку лесниковую нашли, — охотно продолжал Желиба. — Там и располагаемся. Печь хорошая есть. Да и сама избушка крепкая, хоть лесники в нее давно уже не заглядывали.
— И все же, Тимофей Степанович, — настаивал Кречетов, — кто может подтвердить, что вы в ту ночь на рыбалке были, а не… не в другом месте?
— Не рыбу ж мне в свидетели брать!
— Кстати, улов ничего был? — спросил Алтайцев.
— Середка-наполовинку, — повернулся к нему Желиба. — Окуни там… Красноперка, плотвица… Щук, правда, четырех вытянул. — И привычным жестом заядлого рыбака он показал на столе, какой длины были щуки.
В это время в кабинете появился Бойков. Покосясь в сторону Желибы, протянул Кречетову документ. Майор внимательно прочел и подытожил:
— Две судимости.
— И обе за кражи, — уточнил Феликс. — Квартирные.
После этих слов Желиба обмяк еще больше.
— Теперь, Желиба, выходит, — обратился к нему Кречетов, — на госимущество потянуло?
— Не знаю я, — затрясся тот в беззвучном плаче. — Ничего не знаю.
Раздался телефонный звонок, и майор снял трубку:
— Кречетов… Да. По телефону никак нельзя, Рая. Нет, даже по местному. Ты далеко?.. Ну, так поднимайся сюда поживее. — И, положив трубку, вызвал конвоиров. — Желибу увести.
Едва Желиба под конвоем покинул кабинет, как на пороге появилась Добкович: