— Зато описания Желибы, — продолжил Феликс Бойков, — совпали с колесами совсем другой полуторки того же гаража.
— Кто водитель второй машины? — уточнил Кречетов.
— Красавин Матвей Михайлович, — ответила Лена.
— Немедленно в управление, — распорядился майор.
На этот раз лукаво переглянулись Бойков с Томилиной.
— А он уже здесь, — ответил Феликс. — Санкцию прокурора я получил — руководство поддержало.
— Отлично сработали, ребята… А где Алтайцев?
— В автохозяйстве, товарищ майор, — ответил Бойков. — Со своими бригадмильцами. На случай, если кто — особенно из посторонних — станет Красавиным интересоваться.
— С Желибой как? — спросил Кречетов.
— Домой отправили, — доложил Феликс.
— Извинились перед ним, — добавила Томилина.
— Все правильно сделали, — удовлетворенно подытожил майор. — Ни убавить, ни прибавить… Что ж, поговорим теперь с нашими добрыми молодцами. Первым Шухмана давайте.
И вскоре Шухман уже сидел перед Кречетовым. Держался более чем свободно. На вопросы отвечал подробно и словоохотливо.
— А теперь, — продолжал майор, протягивая Шухману машинописные листки, — ознакомьтесь с показаниями гражданки Рюминой Екатерины Тихоновны. Она весьма подробно излагает обстоятельства, при которых к ней попала изрядная партия украденного товара.
— Украденного? — расширил глаза Шухман. — Какой кошмар! А я на все сто процентов был уверен: потерянного. Иду это раз по улице. Точнее — по переулку. То ли Свечному, то ли Мучному… Наверняка не помню — нетрезвый был, извините. Гляжу — тюк лежит. Прямо на дороге. А, извините, что с возу упало — то пропало. Как говорится, чья потеря — моя находка!
— И находку эту, — прервал его рассуждения Кречетов, — вы решили сбыть незаконным путем через сельпо?
— Отнюдь! — благодушно возразил Шухман. — Проезжая мимо, заехал к знакомой, оставил тючок. А уж что потом сельская баба надумала с вещами делать — простите — неведомо.
— Она и об этом пишет, — сказал майор. — Прочтите, как вы требуете поделить вырученные деньги.
— Деньги?! — возмутился Шухман. — Ни о каких деньгах не знаю! Мало ли что напишет эта ненормальная. Она, между прочим, недавно переболела полиомиелитом и менингитом одновременно…
— Стоит ли так щедро бросаться терминами? Ведь, судя по отзывам обоих медицинских институтов, где вы пытались учиться, ваши познания далеки от совершенства. Отправляйтесь пока в камеру. Подумайте. Одиночество отрезвляет. — И, вызвав конвоиров, Кречетов распорядился: — Этого в камеру. Привести следующего.
И вскоре перед майором предстал «следующий».
— Красавин Матвей Михайлович, — говорил майор, просматривая его документы. — Двадцать пятого года рождения. Уроженец Ленинграда, шофер…
— В самую точку попали, — почти радостно подтвердил тот.
— Почему вы здесь, не догадываетесь?
— Думаю, сильно удивить меня решили. Не иначе.
С момента появления Красавина в кабинете Рая не переставала напряженно вглядываться в его лицо.
— Тогда ознакомьтесь с заключением нашего научно-технического отдела. — Кречетов выложил перед Красавиным несколько листков с машинописным текстом. — Итак, первое — это характерный след вашей полуторки. След этот обнаружен в ночь с семнадцатого на восемнадцатое невдалеке от места совершения кражи в крупном промтоварном магазине.
— Ну да?! — сочувственно ахнул тот.
— Второе: вот заключение, что колеса вашей полуторки недавно переставлены на грузовик Тимофея Желибы. И третье: в вашей полуторке найден домкрат… Товарищ Томилина, прошу.
Кивнув, Лена составила на отдельном столе два кирпича. На их поверхностях образовалось очертание единой окружности.
— Так вот, Красавин, — продолжил майор, подойдя к этому столу, — очертание этой окружности в точности совпадает с основанием вашего домкрата. Полностью идентичны и микрочастицы кирпичей, приставших к домкрату. Они — от этих…
Красавин слушал с доброжелательным вниманием.
— А найдены кирпичи, — завершил Кречетов, — в подвале магазина, откуда с помощью этого домкрата был совершен пролом пола в торговом зале. Что вы на это скажете?
Рая, вспоминая что-то, еще и еще всматривалась в лицо Красавина.
— И последний вопрос, Красавин: где вы были в ночь с семнадцатого на восемнадцатое? Слушаем вас.
— Да что тут отвечать? — застенчиво улыбнулся тот. — В ночь с семнадцатого на восемнадцатое я спал. Спал, как обычно, крепко. Спал у себя дома. В Горской. Там у меня домик-крошка в два окошка. Сами же по прописке видите.