— Темнит, товарищ полковник, — пожал плечами следователь. — Не хочет лишнего на себя брать. Хозяева квартиры, где его задержали, категорически утверждают, что ценности не их. Это уже подтвердилось. Шмаков же уперся. Заладил: «Наследство, наследство…»
— Наследство! — возмутился Нечаев. — Он еще не то наплетет. Тут мы промашку допустили. Надо было не следователю, а мне вначале заняться этим Шмаковым. Старый знакомец мой… Еще когда я до перехода в БХСС работал в угрозыске, он трижды мне за кражи попадался. Мы даже… привязались друг к другу. Что только я для него не делал! И работать после каждой отсидки устраивал, и с пропиской помогал… А он все за старое: отмычки — и по квартирам. Теперь опять полный срок получит.
— Пусть подумает, скажет: где и когда золото украл? А мы тогда постараемся его судьбу облегчить, — сказал Давыдов. — Да, ту квартиру держите под наблюдением.
Вскоре из окна своего кабинета майор Нечаев наблюдал, как во двор въехала спецмашина, лязгнули железные двери. Из ее кузова милиционеры торжественно выгрузили Шмакова и повели.
— Только без рук. Без фамильярностей. Я сам, — приговаривал специалист по квартирам.
— Черт знает что, — покачал головой майор и отошел от окна.
Едва успел устроиться за письменным столом, как в дверь постучали и на пороге показался конвоируемый.
— Кого я вижу! — с радостным удивлением поднялся навстречу Нечаев. — Снова Шмаков! Коля, ты ли?
— Я, Максим Владимирович, — отрапортовал Шмаков. — Лично.
— Товарищи, покурите, пожалуйста, в коридоре, — сказал майор конвоирам. — Мне со знакомцем поговорить надо. Тет-а-тет.
— Есть! — Козырнув, милиционеры вышли за дверь.
— Садись, Коля. Располагайся, дорогой, — шутливо засуетился Нечаев. — Кури вот. Сейчас чай будем пить.
По всему чувствовалось, что этот тон в общении со Шмаковым майор усвоил еще давно.
— Мерси, еще насижусь, — ответил тот, тем не менее удобно устраиваясь в кресле. — Когда пятнадцать лет назад я пылким, неопытным юношей прибыл сюда, в Петербург, в поисках призрачного таки счастья, то как чувствовал, что повстречаю исключительно интеллигентных людей.
— И за эти пятнадцать лет, Коля, тебя таки четвертый уже раз привозят ко мне в модном зарешеченном лимузине…
— Такова се ля ва, Максим Владимирович, — со вздохом согласился Шмаков.
— А ведь когда мы последний раз прощались, было так трогательно, ты помнишь? — На майора словно бы нахлынули воспоминания, он призадумался.
— И я со слезами на выразительных глазах отбыл-таки на лесоповал, — заполнил паузу Шмаков.
— Ну, а в зоопарке-то тебе что не работалось? — с досадой спросил Нечаев. — Должность приличная: накормил зверей — и отдыхай…
Шмаков многозначительно закатал рукав и показал затянувшиеся рубцы:
— Между прочим — следы зубов шимпанзе. Трудиться было опасно: человекообразные — народ тяжелый.
— Не сработались? — невольно усмехнулся Нечаев. — А помнишь, Коля, ты в последнюю нашу встречу дал слово джентльмена, что завяжешь навсегда и сюда больше никогда не попадешь?
— Как-то не завязалось, — посетовал Шмаков. — Почесал я раз репу, подумал, что призванию изменять нет смысла. Все-таки и навык у меня в этом деле есть, и авторитет: имя небезызвестное, в смысле паблисити…
Нечаев только руками развел.
— От науки ты, однако, отстал, — заметил майор.
— Точно. Не заметил, что квартира та техникой оборудована… Но нет худа без добра: мы снова вместе!
— Разрешите? — На пороге кабинета появилась симпатичная девушка с подносом в руках.
— Спасибо, Верочка, — кивнул Нечаев.
Она поставила на стол стаканы с чаем, тарелку с бутербродами и вышла.
— Исключительно внимательная юная особа, — заметил Шмаков. — Типичная мечта поэта.
— Угощайся. — Нечаев поставил перед ним стакан и тарелку.
— Мерси, — церемонно поблагодарил тот и отхлебнул из стакана. — Последний ленч в приличном обществе перед четырехлетней отсидкой. Весьма тронут.
Майор достал из стола коробку, высыпал на плоскость золотые кольца, кулоны, выразительно посмотрел на Шмакова. Едва взглянув на золото, тот заявил:
— Наследство от горячо любимой бабушки. — И, подумав, уточнил: — Двоюродной.
— Может, на улице нашел? — холодно спросил Нечаев.
— А какая разница? — ответил вопросом Шмаков. — Я на свою шею лишнюю петлю вешать не буду… Доказательства есть? Может, и нашел. Какая разница?
— Очень большая, — убежденно ответил майор. — Одно дело — четыре года лес валить от звонка до звонка. Другое дело — в той же колонии книжки выдавать.