— Очень приятно, — ответил эксперт и добавил: — А обо мне не беспокойтесь. Ради общего дела и подождать можно. Тем более что домашних я предупредил: вернусь поздно… Давайте-ка сюда эти изделия.
Майор протянул ему кулоны.
Степан Степанович потер один из них о пробирный камень, мазнул кисточкой, потом поднес к микроскопу.
Пока он занимался делом, Давыдов и Нечаев отошли к окну.
— Между прочим, — негромко сказал полковник, — шеф рекомендовал провести в магазине ревизию.
— Рано вроде, — возразил майор. — Спугнуть можем.
— Товарищи дорогие, — обратился к ним Степан Степанович, — это изделия нашего завода! Отнюдь не те самоделки, что были днем на экспертизе… И проба здесь абсолютно нормальная: пятьсот восемьдесят третья.
— Вот оно что, — протянул Нечаев. — Похоже, начинаю понимать, в чем тут может быть дело… Товарищ полковник, поблагодарим Степана Степановича и отпустим его домой.
— Разумеется, — согласился Давыдов. — Спасибо, Степан Степанович, огромное. Тысячу извинений за беспокойство. И — машина ждет вас у подъезда.
— Завтра напишу вам официальное заключение… то есть уже сегодня, — улыбнулся эксперт. — Пришлю с курьером. Как и договаривались.
Они обменялись рукопожатиями. Когда эксперт вышел, Давыдов выразительно посмотрел на майора.
— Все сходится, — сказал тот. — Сегодня утром, после самого открытия, она продала моему человеку обычным порядком — через кассу — кустарный кулон. А частным образом, как видите, торгует нормальными, заводскими изделиями.
— То есть в магазине она заводские заменяет кустарными изделиями и пускает самоделки в продажу.
— Внешне они практически неразличимы. А для неспециалистов — тем более.
— Ловко у красотки все продумано, — размышлял Давыдов. — Представь, если с самоделкой ее прихватить в магазине. Сделает наша Зоя большие глаза, скажет, что с завода такие прислали.
— А может, и не у нее вовсе купили, а у продавца рядом, — подхватил Нечаев. — Ответы, надо полагать, у Малининой уже хорошо отрепетированы.
— Значит, самоделки — через магазин. А настоящие изделия она уносит с собой и продает по госцене, копеечка в копеечку.
— Верно, — кивнул майор. — Даже если и попадется на продаже заводских изделий, скажет, что купила, мол, для себя. Деньги нужны позарез — вот и продаю. И раз по госцене — ее даже в спекуляции не обвинишь…
— С юмором дамочка!
— А вдруг не одна она этим занимается? Что, если в сговоре с кассиром вместе снимают деньги через кассу? — рассуждал Нечаев. — Прав генерал: если не ревизия, то хотя бы выборочная проверка изделий необходима. Но проводить это следует неофициально, ночью.
— Естественно, — кивнул Давыдов. — Пригласим директрису Ювелирторга. Она женщина надежная… Кого еще? Нашего эксперта из пробирного надзора.
— Товарищей из контрольно-ревизионного управления, — предложил майор.
— Да. И особо нужно позаботиться, чтобы в магазине до времени об этом не узнали.
— И все же доля риска остается, — ответил Нечаев. — Мало ли, кто случайно увидит…
— Не вижу другого варианта, — возразил полковник. — И если найдем «левое» золото — сразу официально закрываем магазин, проводим полную ревизию, допрашиваем.
Майор кивнул.
Утром следующего дня Зоя Семеновна вышла из дома. Выглядела она утомленной. Словно бы поблекли яркие краски ее лица.
В тихом переулке Малинина вошла в будку телефона-автомата. Покусывая губы, набрала номер.
— Это я, — сказала она, когда абонент ответил. — У меня из дома пропала последняя партия. Да, вся. Прямо с коробкой… Всюду обыскала — нигде нет. Последний раз видела… неделю, нет — пять дней назад… Нет, из одежды ничего… Голова кругом — не знаю, что и думать. Теперь слушай: вчера я отдала восемь штук заводских. Мне нужно срочно их заменить… Хорошо. Встречаемся, где всегда.
Женщина повесила трубку и заторопилась по улице. Неподалеку от работы ее окликнула молодая женщина в таком же, как и Зоя Семеновна, форменном костюмчике:
— Привет, Зоенька! Не опаздываем?
— Вроде нет, — ответила та.
— Что вялая сегодня? — поинтересовалась сослуживица.
— В ресторане вечером сидели… Перестаралась немного.
— А… Бывает, — серьезно и понимающе кивнула та.
Обе вошли в магазин «Сапфир».
Кабинет директора Ювелирторга напоминал рекламный проспект, популяризирующий отечественные ювелирные изделия. На цветных фотографиях красовались эффектные женщины, украшенные диадемами, серьгами, колье, браслетами и перстнями одновременно: исключительно элегантные мужчины с перстнями-печатками деловито проверяли время по золотым часам.