— Отсюда и тянет, — сказал Емельянов, нажимая кнопку звонка.
В квартире была тишина. Лейтенант позвонил еще раз. И еще.
— Ждать больше нельзя. Давай ломать, — предложил Нечаев.
Разбежавшись, вышибли дверь и ворвались в помещение. Лучи фонарей заметались по темным углам.
— Свет не включай! Взорвемся! — крикнул майор. В комнате он распахнул окно.
Дверь на черную лестницу оказалась незапертой. Нечаев открыл ее и прошел на кухню. Там на столе стояла свеча. Сквозняк колебал ее пламя. В полутьме майор споткнулся обо что-то. В этот момент вошел Емельянов, сообщил:
— В квартире — никого, — и замер, увидев на полу человеческую фигуру.
Лучи их сильных фонарей скрестились: в окровавленном пеньюаре лежала Зоя Семеновна Малинина. Нечаев склонился над женщиной, проверил пульс и тихо сказал:
— Всё…
— Через несколько минут здесь наверняка был бы взрыв и пожар, — ответил лейтенант и задул свечу.
Утром в кабинете полковника Давыдова проходило оперативное совещание. Кроме Давыдова, майора Нечаева, лейтенанта Емельянова здесь присутствовало еще с полтора десятка сотрудников, преимущественно в штатском. Был и мужчина в прокурорском мундире.
На столе стоял магнитофон. Собравшиеся слушали запись. Знакомый голос взволнованно говорил:
— Милиция! Здесь грабят ювелирный магазин! Называется «Сапфир». Знаете? Внутри какие-то люди!
Наступила пауза.
— Это — первый звонок в дежурную часть, — пояснил Давыдов. — Сейчас будет второй.
Снова зазвучала запись:
— Милиция? Снова я звоню! Что же вы не едете?! Здесь грабят ювелирный магазин «Сапфир»! Что вы там себе думаете?! Вынесут же все ценности! Срочно примите меры! Или вас это не волнует?! — И после паузы другим тоном: — Я — прохожий… Иванов.
— Мнение эксперта? — спросил полковник, когда запись закончилась.
— Звучание достаточно чистое для того, чтобы сделать сравнительную экспертизу, — ответил молодой человек в форме капитана милиции.
— И еще вот это. — Давыдов продемонстрировал собравшимся маленький целлофановый пакетик. — Здесь волос, обнаруженный между пальцами правой руки убитой. Судя по всему, защищаясь, она схватила убийцу за волосы.
— И это всё? — с оттенком недовольства спросил прокурор. — Ни отпечатков, ни других следов?
— К сожалению, Иван Арсентьевич, — вздохнул Давыдов.
— Собака взяла след, — вступил в разговор Нечаев. — Вывела через черный ход во двор, затем — на улицу… И там след оборвался.
— Кто старший от уголовного розыска? — спросил прокурор.
— Подполковник Громов, — представился моложавый мужчина с пышной седой шевелюрой.
— С товарищами из угрозыска будем работать как всегда — рука об руку, — сказал Давыдов. — Ситуация складывается очень непростая: раскрытие убийства Зои Семеновны Малининой, на наш взгляд, непременно выведет на подпольную мастерскую или фирму. А возможно, позволит продвинуться дальше — выяснить место утечки промышленного золота… Подчеркиваю: дело на контроле в министерстве.
— И в прокуратуре Союза, — добавил Иван Арсеньевич.
— А зацепиться пока практически не за что, — продолжал Давыдов. — Поэтому, товарищи, будем начинать работу по классической схеме и постараемся не упустить ни одной мелочи. Нас должно интересовать все: круг родственников, друзей и знакомых убитой, образ ее жизни, взгляды и увлечения… То есть материал, из которого можно сложить предполагаемый образ убийцы… Прокуратура также активно включается в работу.
— Да, товарищи, — поднялся прокурор, — вам разрешаются все необходимые по данному делу санкции: обыски, аресты и так далее. В любое время суток мои коллеги и я — с вами.
— Все свободны, — закончил совещание Давыдов.
Среди деревьев и мраморных скульптур Летнего сада медленно шли Нечаев и привлекательная молодая женщина, очень похожая на Зою Малинину. Выглядела она усталой, темные волосы покрывал черный шарф. Кутаясь в плащ и теребя ремешок сумочки, женщина говорила:
— Я еще держусь, но на маму смотреть невозможно. Смерть Зои подкосила ее. Я и сама до конца не могу поверить в то, что произошло. Кажется, вот сейчас она позвонит или зайдет…
Женщина остановилась и задержала дыхание, чтобы не дать волю слезам.
Нечаев пошарил по карманам, достал капсулу, протянул ей:
— Танечка, это довольно сильное успокоительное. Примите.
— Не нужно. Все равно не поможет, — ответила та. — Попробуем поговорить о деле.
Пошли дальше, негромко беседуя.