— Так вот, — с усилием сосредоточившись, продолжала Таня, — меня не оставляет ощущение, что человек этот однажды нам звонил. Он разыскивал Зою… Но, быть может, я ошибаюсь… В таком состоянии, как теперь…
— Когда был этот звонок?
— Кажется, в начале лета.
— С сестрой вы были дружны?
— Не то слово. Очень привязаны друг к другу.
— Значит, вы постоянно были в курсе Зоиных дел?
— Нет. Сестра была не из тех, кто исповедуется.
— Зоя была скрытной?
— Скрытная — не то слово. Просто у нее не было потребности делиться с кем-нибудь своей внутренней жизнью. Она с самого детства была такой. Хотя других всегда внимательно выслушивала, сочувствовала искренне, поверьте… Советы давала от души. А вот о себе никогда не говорила.
— Уникальная для женщины черта.
— Да. Она вообще очень своеобразный человек… была, — осекшись, добавила Таня. — Зоя всегда жила как бы в двух измерениях: в реальности и в мечтах.
— То есть?
— Понимаете, ей с детства хотелось чего-то необычного… И с возрастом, я думаю, она все больше и больше тяготилась обыденностью каждодневности…
— Вот как?
— Не удивляйтесь. Я да и мама считаем — Зоя имела на это полное право. Мы всегда ею гордились: красавица, притом умна. И ум у нее не женский, а с мужской хваткой.
— В общих чертах характер Зои?
— Для окружающих такой характер очень удобен: добрая, отзывчивая, ровная, рассудительная… Она и профессию себе такую выбрала, чтобы находиться среди красивых вещей, людей ими радовать… Но ей самой со своим характером нелегко приходилось, я думаю.
— Простите, а личная жизнь Зои?
— Она у сестры не очень-то складывалась. Зоя была максималисткой. Человек должен был полностью соответствовать тому, что она хотела в нем видеть.
— «Все или ничего»?
— Вот именно.
— Однако трудно поверить, что у такой женщины никого не было.
— Я этого не говорила… Именно последнее время, думаю, был у сестры кто-то постоянный. Два года назад Зоя вернулась из отпуска такая счастливая, обновленная, что ли…
— Кто он, Зоя не говорила?
— Нет. Сама она, как обычно, не откровенничала. А выспрашивать у нас в семье не принято… Но чувствовалось, что это не просто южный роман… Мы с мамой решили, что у того человека есть семья. И сестра не может быть с ним, пока он несвободен…
— А первый ее муж — Борис Кирпичев?
— Отличный парень. Зря она его бросила… Говорила, что надоел, да еще скупой без меры. А он не скупой — просто хозяйственный. Жила бы с ним и жила Зоя как у Христа за пазухой…
— Где Кирпичев сейчас?
— По-моему, где и раньше. Работает мастером на «Дизеле». Зарабатывает, кстати, прекрасно… Восемь лет, как они с Зоей развелись, а он до сих пор так и не женился. Видно, забыть Зоеньку не смог.
— Они встречались эти годы?
— Насколько мне известно, никогда.
Таня и Нечаев неторопливо шли к выходу мимо Карпиева пруда, по которому плавали первые облетевшие листья, мимо Эльфдальской вазы, спорившей цветом порфира с багрянцем кленов… Через Шарлеманевы ворота вышли из сада.
День выдался пасмурный, но Садовая, как и Летний сад, казалась залитой солнцем: клены, окрасившие свои листья во все оттенки теплых тонов — от ярко-желтого до багрового, — словно возвращали тот солнечный свет, который вобрали в себя летом.
Таня и Нечаев распрощались.
Вскоре майор был уже на улице Союза Связи. Он подошел к старому зданию, у подъезда которого красовалась вывеска «Управление связи Ленгорисполкома». Нечаев поднялся по лестнице.
Начальник управления внимательно слушал Максима Владимировича. Майор поочередно протянул ему два листка бумаги:
— Вот об этом необходимо предупредить все отделения связи. А это — разрешение прокуратуры.
Начальник быстро просмотрел тексты и сказал:
— Хорошо. Такое указание дадим немедленно. Связь станем поддерживать через дежурных.
В оперативном зале Управления связи телетайпистка быстро ударяла по клавишам. Буква за буквой на широкой ленте появлялся текст, который дублировался на перфоленте:
«Начальникам всех отделений связи к исполнению с момента получения телетайпа. Обо всех почтовых, а также телеграфных отправлениях на имя Малининой Зои Семеновны срочно информировать дежурного по Управлению связи».
В сборочном цехе завода «Дизель» в конторке диспетчера зазвонил телефон. Женщина-диспетчер в косынке и в рабочей спецовке, стараясь перекричать шум механизмов, несколько раз переспросила:
— Кого-кого?.. Мастера Кирпичева — в завком?.. Хорошо, передам ему. — Она повесила трубку и пошла вдоль конвейера.