Рослый капитан милиции ждал их у трапа. Был он в зимней форме. Рядом стоял худощавый парень, одетый в полушубок и пушистую заячью шапку-ушанку.
— Майор Нечаев из Ленинграда, — представился Максим Владимирович.
— Рады гостям, — улыбнулся краснощекий здоровяк и представился в свою очередь: — Капитан Акимов Тихон Петрович, участковый инспектор.
— Старший лейтенант Ермаков Кузьма Ильич, — протянул руку парень в полушубке.
— Лейтенант Емельянов, следователь.
Они обменялись рукопожатиями.
— Ну что, товарищи дорогие, с дороги перекусить бы! Прошу в буфет, — приветливо пригласил капитан Акимов и подхватил их чемоданы.
— Не знаю, как вы, а нас только что кормили в самолете, — ответил Нечаев.
— Тогда в путь, — сказал Ермаков. — Постараемся прибыть на прииск до темноты. А там и поужинаем.
— Будьте уверены, — вновь улыбнулся Акимов. — Моя хозяйка такой стол соберет…
Газик-вездеход ждал их на стоянке. Капитан сел за руль. Рядом устроился Нечаев. Сзади — Емельянов и Ермаков.
— А далеко ли до прииска? — поинтересовался майор.
— Не-ет, — протянул капитан. — Сто сорок километров.
Машина тронулась.
— При такой погоде часа три ехать, — уточнил Ермаков. — Да еще дорога не ахти. А не дай бог буран — так в пути заночевать придется.
— Давно у вас зима? — спросил Емельянов.
— С месяц, считай, — ответил капитан, лихо крутя баранку. — Скоро пушнина пойдет зимняя.
— В Ленинграде еще осень, — сказал Нечаев.
— Наш новый театр оперы и балета, — кивнул в сторону красивого здания Ермаков. — Кстати, ленинградцы помогли несколько новых спектаклей поставить. И главный там — тоже из Ленинграда… В выходные можем показать вам город.
— Если только у нас будут выходные, — ответил Нечаев. — Судите сами: работу будем начинать почти с нуля.
— В смысле? — спросил капитан.
— А в том смысле, что данных крайне мало. Очень надеемся поэтому на вашу помощь.
— Сделаем все, что можем, — заверил Ермаков.
Машина выехала на таежную дорогу. По сторонам мелькали покрытые снегом поляны. Высоко в небо уходили вековые кедры, пихты, сосны. Изредка с ревом проносились огромные самосвалы.
— Смерть Зои Малининой оборвала ниточку, которая могла привести к подпольным ювелирам, — рассказывал Емельянов. — Уверен, убийство — их рук дело.
— По химическому составу золота эксперты определили, что утечка идет именно с вашего прииска, — продолжал Нечаев. — Значит, где-то здесь, на прииске, живут и работают люди, которые знают Зою Малинину. Знают и подпольного ювелира. Найдя этих людей, мы решим две задачи: раскроем убийство женщины и пресечем утечку приискового золота.
— И прииск, и его драги — целиком мой участок, — вздохнул Акимов. — Я всех там знаю, и всяк меня знает. Конечно, за каждым человеком не уследишь… Кто поймет, что у иного в голове. Но — будем работать.
— Да, ловушку бы им придумать, — мечтательно произнес Ермаков.
— Насчет ловушки есть кое-какие соображения, — откликнулся Нечаев. — Во-первых, попробуем японский метод. Метод полковника Одзаки.
Участковый Акимов жил в большой добротной избе-пятистенке, сложенной из толстых бревен. На стенах висели охотничьи трофеи: медвежьи шкуры, рога сохатых, голова рыси…
Слова Тихона Петровича насчет ужина оказались не «пустой угрозой»: стол буквально ломился от простой, но сытной пищи. Дымилась гора картошки, на блюдах красовались соленые огурцы и помидоры, кочанчики квашеной капусты и грибы… Лежали ломти строганины и солонины. Была и красная рыбка, стоял традиционно-канонический студень.
— Мать честная! Ну и натюрморт! — с восхищением оглядывая стол, протянул Емельянов. — Кто же это все есть будет?
— Управимся, не сомневайся, — заверил Акимов. — Сами постараемся, да из соседей зайдет кто-нибудь…
— Соседи? — насторожился Нечаев. — А нужно ли, чтобы они знали о нашем приезде?
— Э, милок, — чуть улыбаясь ответил тот, — тут тебе не Питер. Тут каждый человек на ладони. Как ни поверни, завтра о вас все знать будут. А так, глядишь, за столом-то нужный разговор получиться может. Придут-то все — дружинники, общественность. Так сказать, опора моя.
Вскоре ужин был в разгаре. Это было ясно уже потому, что присутствующие с чувством пели популярную в тех местах песню «Златые горы». Непривычно и немного забавно выглядели в этих условиях издерганные горожане. Но чувствовали они себя здесь превосходно.