На топчане была брошена медвежья шкура. Другая закрывала стенку. В избе жарко натоплено. За окном уже мерцал голубой вечерний сумрак.
— Телефона пока не имеем, — говорил хозяин, продолжая демонстрировать кабинет. — Вот радиостанция вместо него: круглосуточная связь с главком, с городом, с другими поселками. А это — радиопеленгатор.
— Зачем? — удивился Емельянов. — Шпионов в тайге вылавливать?
— Очень нужная вещь, — возразил Акимов. — Тайга — не городской бульвар. Шаг ступил в нее — и, бывает, пропал человек, если без понятия. А где искать — не знаешь.
Он достал из сейфа какие-то продолговатые палочки, по виду напоминающие авторучки, раздал их коллегам и продолжил:
— Это и есть радиомаяки. Повесьте их рядом с авторучками… Включаются нажатием сюда. И носите с собой, чтобы я за вас не волновался… А то прошлой зимой городской один возьми и уйди на лыжах покататься. Пурга в это время да и начнись… Так и не нашли его. Тайга есть тайга.
— Хорошая штука, в самом деле, — пряча радиомаяк в нагрудный карман, оценил Нечаев. — У всех есть такие?
— Нет. Здесь у нас о них никто не знает пока. Прислали для оперативной работы. Два пеленга с разных точек — и я на карте покажу, кто где находится.
— Давайте, товарищи, — начал Нечаев, — определим наши задачи на ближайшие дни. У меня есть предложения.
Все присели к столу. Ермаков включил рацию на прием. Акимов положил пачку сигарет.
— На любителя, — пояснил он. — Сам-то я некурящий.
— Мы тоже, — поддержал Емельянов. — Да на таком воздухе вообще грех сигаретами баловаться.
— Истинно, — удовлетворенно кивнул Тихон Петрович, пряча пачку в стол.
— Так вот, — продолжил майор, — во-первых, предлагаю сделать сквозной списочный анализ.
— Метод полковника Одзаки? — понимающе улыбнулся Ермаков.
— Мы люди темные, — подмигнул участковый.
— Да, — серьезно продолжал Нечаев. — Нам нужно составить, как минимум, семь списков. Список первый: фамилии тех, кто имеет наиболее близкий доступ к приисковому золоту. Список второй: тех, кто часто ездит в Красноярск и, возможно, был замечен в отправлении посылок. В частности, кто был в Красноярске пятнадцатого октября, в день отправления посылки.
— Список третий? — нетерпеливо спросил Ермаков.
— Кому из Ленинграда приходили письма и у кого там есть знакомая женщина, — ответил майор. — Кто вообще имеет знакомых в Ленинграде. Кто выезжал с прииска накануне убийства Малининой. Дня на два-три. Далее: список четвертый. Кто два года назад в августе — начале сентября был в отпуске и отдыхал, предположительно, в Сочи. Или ездил на юг вообще. Список пятый: кто ранее был судим. Список шестой: кому по договору осталось работать на прииске примерно полтора года.
Нечаев задумался, прикидывая что-то.
— Ну, и седьмой? — нарушил молчание Акимов.
— А список седьмой, — отвечал Максим Владимирович, — составляется лично капитаном Акимовым. Кого ты, Тихон Петрович, и твои наиболее доверенные дружинники можете назвать в числе подозреваемых — просто исходя из интуиции, знания людей, личного опыта… И вот когда одна и та же фамилия или фамилии будут фигурировать во всех или в большинстве списков, увидим, с кого начинать.
— Гляжу, не только седьмой, но и все остальные списки мне составлять придется, — улыбнулся участковый. — Честно говоря, я и сам мыслил так к делу приступать. При чем тут японец Одзака?.. Тяжелая это работа, однако, товарищи… Ведь открыто дознаваться не станешь: есть, мол, у тебя баба в Питере или нет? Другой и пошлет. Здесь тонкий подход нужен. У нас ведь как? Одного-другого спросишь, а назавтра уже весь поселок знает. И тот, кто нам нужен, возьмет стрекача и задаст.
— Ограничься, Петрович, особо доверенными людьми, — вторично посоветовал Нечаев. — А мы пока личные дела изучим.
— Годится, — согласился Акимов.
В бане они с остервенением хлестались вениками. Потом сели в рядок на скамью. Тихон Петрович пустил по рукам ковш. Сказал, тяжело дыша:
— Домашний квасок. С изюмом, мятой там и прочими хитростями.
— Прелесть, — от души похвалил Нечаев и передал ковш Емельянову.
— Эх, париться, париться, чтобы не состариться! — вспомнил тот слова песни.
— Уж тебе-то, лейтенант, про старость вовсе рано думать, — заметил Акимов и уточнил: — Давно служишь?
— Третий год.
— Да… А я вот уже двадцать третий, — сказал участковый и, обратившись к Нечаеву, напомнил: — Ты ведь, Максим, байку какую-то рассказать обещался.