— Сохрани бог, Петрович. Уж отслужу тебе. — И, осмелев, предложила: — А, может, всем по стакашку? А?
— Чтоб сей секунд все вылила! — возмутился Тихон Петрович. — На моих глазах!
— Ой, миленькие, — начала было жалобно Катерина.
— Ну! — угрожающе нахмурился капитан.
— Сейчас. — Она с горестным вздохом взялась за котел.
Сотрудники вышли за калитку, осмотрелись. Сгущались сумерки.
— Что ж, — подытожил Нечаев, — нужно брать Черемных. Допрашивать, делать обыск… Что скажет следователь?
— И чем быстрей, тем лучше, — ответил Емельянов.
— А ведь ты, Максим Владимирович, в баньке Тимофея-то как живого описал, — сказал Акимов. — Я, признаться, еще в тот раз о нем подумал… Давай-ка зайдем к его избе с леса. Он там у хозяйки полдома снимает. Сам-то из Красноярска — мать в городе у него. А здесь только на заработках.
Прикрываемые заснеженным кустарником, они осторожно шли по протоптанной в глубоком снегу тропке.
Здоровенный мужик в тулупе, с двустволкой и патронташем, смотрел им вслед, прячась за деревьями. Его красивое лицо было суровым, взгляд — настороженным. Когда четверо скрылись за сугробами, он вышел из укрытия и заспешил к дому Катерины. Тихо открыл дверь избы и в сенях столкнулся с хозяйкой.
— Ой, Тиша, — вздрогнула она. — Ты?
— Т-с-с, Катюша… Спокойно. Зачем Петрович приходил?
— Просто беда, Тимоша. С самогоном меня опять ущучил.
— Не ври мне, Катя… Про меня, верно, спрашивал?
— Не про тебя, Тимоша. Про кралю твою ленинградскую. Но говорить об том никому не велел — не то… Упаси бог!
— Какую еще кралю? — удивился Черемных. — Нет и не было у меня там никого.
— А вот теперь ты не ври, Тиша. Знаю же, чье фото с собой носишь. Хвастаешь ею… Вот и давеча: ты спал, и я снова посмотрела. И у Петровича фото такое же… Тим, может, она бандитка какая-нибудь?
— Бандитка… Эх, знала бы ты! — Теперь уже Тимофей опустился на лавку, обхватив кудрявую голову.
Некоторое время сидел молча, а когда наконец поднялся, посмотрел на Катерину, лица его было не узнать.
— Кончена здесь моя жизнь, — просто сказал Черемных. — Просьба к тебе последняя: слетай к Ваське Ардатову. Пусть упряжку готовит, харчей соберет побольше и подгонит затемно к просеке. Мне уже домой никак нельзя. И… не будь шкурой, не закладывай меня больше. Хотя бы в память о том, что промежду нами раньше было.
Катерина непритворно горько заплакала.
Сотрудники тем временем подошли к изгороди и, миновав высокую длинную поленницу, оказались в палисаднике. Хозяйка — пожилая женщина — вышла на крыльцо:
— Здравствуй, Петрович. Здравствуйте, гостюшки! Пожаловали с чем?
— И ты, Васильевна, здравствуй, — кивнул Акимов. — Тимоха дома?
— Какое там! С утра ружьишко взял — да и на охоту.
— Гости вот к нему. Хочу у тебя расквартировать их на денек. Заодно Тимоху подождут.
— Гостям рада — места хватает, слава богу. А Тимофей?.. Кто его знает, когда вернется. Бывает, и заночует в лесу… Так милости прошу в дом — как раз к обеду.
Хозяйка скрылась в сенях. Мужчины, задержавшись, коротко посовещались.
— Я так себе мыслю, — начал Акимов. — Молодежь у Васильевны в засаде останется, а мы с тобой, майор, поиск организуем.
— Хорошо, — кивнул Нечаев. — Но надо бы из главка группу вызвать.
— И немедленно, — согласился участковый.
За окном уже было темно. В кабинете сидели Акимов и Нечаев. Капитан открытым текстом разговаривал с главком по рации:
— Это ты, Новикин?.. Снова Акимов. Может, лучше вертолет выслать? Быстрее получится. А костры мы здесь разведем… Да, и не забудьте проводника с собакой.
— Вертолет, говоришь, — отвечал невидимый собеседник. — А пароход с мачтой тебе не нужно?.. Вот костры действительно разведи. И пеки в них картоху.
— Черт лысый! — возмутился участковый. — Я же серьезно.
— И я серьезно, — сказал Новикин. — Выезжает к тебе группа, выезжает. На двух газонах с двумя собаками. Мало тебе?.. Все, отключайся, не зажимай эфир!
Акимов опустил переговорный рычажок и обратился к майору:
— Под утро приедут. Тогда и начнем поиск.
— Ладно… А пока минут на десять выйду, проветрюсь, — ответил тот. — Так голова разболелась что-то… Заодно засаду проверю.
Нечаев медленно шел по ночной улице. Снег поскрипывал под сапогами. Избы смотрели в ночь темными окнами. Крупные звезды горели в небе. Луна то выглядывала, то ускользала за гонимые ветром облака.
Сзади послышался какой-то шорох, Нечаев обернулся — никого не было… Когда он миновал старый колодец, из-за сруба выскочили двое мужчин и обрушились на него. Нечаев не успел даже защититься. Удар по голове свалил его с ног. Двое схватили майора, поволокли к лесу. Словно куль, бросили его в нарты собачьей упряжки, крепко привязали ремнями. Стали на лыжи, надели ружья. Высокий мужчина цокнул собакам, те дернули постромки и побежали. Один из мужчин, с подвешенным на груди фонарем, скользил на лыжах впереди, другой — позади упряжки.