— А ты почему не спишь?
— Как тебе сказать…
— Скажи, как есть. Наберись наконец мужества.
Илья Аркадьевич удивленно посмотрел на нее. Потом начал, осторожно подбирая слова:
— Видишь ли, Лада… Я долго не решался сказать тебе. Мучился, поверь, но обстоятельства иногда сильнее нас. К сожалению, мы не сможем больше быть… вместе. Так уж получилось. Прости.
— У тебя через месяц свадьба? Это правда? — впрямую спросила она, приподнимаясь, протягивая руку за халатом.
— Ты уже знаешь? Откуда? — Зорин начал нервно ходить по комнате.
— Сказали… добрые люди. Да и я не слепая. Быстро же ты очаровал эту, с позволения сказать, красавицу.
— Дело не во внешности. В жизни все гораздо сложней.
— И чтобы разом преодолеть эти сложности, ты решил жениться на дочери академика, — перебила она. — Я слышала, тебя уже ждет повышение по службе?
Зорин молчал. Лада Леонтьевна продолжала:
— Престижная должность! Командировки за границу! Осуждать за эти стремления тебя, конечно, нельзя. Но вот способ, которым ты добиваешься желанной цели… — Женщина презрительно покачала головой.
Илья Аркадьевич, повернувшись к окну, по-прежнему молчал.
— Шесть лет я была тебе верной подругой. Ни разу не попросила о штампе в паспорте… И вот остаюсь одна. Неужели ты разлюбил меня? Это так?
— Нет же! Нет! — с непритворной мукой произнес Зорин, резко повернувшись к ней. — Прошу, очень прошу: пусть между нами все останется по-прежнему. Но только… мы не сможем встречаться больше так — открыто.
— Не понял ты меня за эти годы, — вздохнула Ильская и стала быстро одеваться. — Я, знаешь, не поверила, когда мне рассказали о существовании твоей невесты, боялась обидеть тебя вопросом. Решила сама убедиться: взяла отгулы, следила за тобой некоторое время. И узнала такое!..
— Что еще за ерунда! — В глазах Зорина промелькнула тревога.
Лада Леонтьевна вышла в прихожую зоринской квартиры.
— Куда ты? Ночь на дворе! — пытался остановить ее Илья Аркадьевич.
Взяв сумку, женщина решительно отстранила его и шагнула к двери. Она вошла в лифт, хлопнула старинной решеткой кабины. И когда лифт начал опускаться вниз, могло показаться, что Лада Леонтьевна проваливается в бездонную пропасть.
Илья Аркадьевич сидел напротив Ильской, по-прежнему уставясь в пространство.
— Считай, что сегодня наступила расплата за ту ночь, — вернул его к действительности голос Лады Леонтьевны.
— И все же я не припомню, — медленно начал Зорин, — что обещал быть с тобой вечно.
— Да-да, — охотно согласилась та, — стало быть, к делу… Итак, записка, переданная твоим приятелем. Текст банальный: угроза убийством.
Зорин вновь стиснул зубы.
— А главное — фломастер, — продолжала женщина. — Ты ведь привез его из Японии, и на весь город такой цвет пасты, уверена, единственный… Помнишь, как ты любил накладывать резолюции этим неповторимым колером? Так вот: стоит поднять из архива несколько документов с твоими резолюциями — сразу станет ясно, кто писал. Кстати, и почерк очень на твой похож: словно бы левой рукой исполнено.
— Так. А почему вдруг возникли эти снимки? — Илья Аркадьевич потянулся было к фотографии, на которой Ильская беседовала с мужчиной на остановке, но отдернул руку.
— В милиции накануне я показала записку, где в определенное время мне предлагалось быть на остановке «Лесная». А еще раньше заметила, что этот деятель каждый раз приходит туда ровно за пятнадцать минут до твоего появления… Так вот: увидела твоего приятеля — он дисциплинированно был на месте, — попросила разменять десять рублей… А в милиции заявила, что он передал мне эту записку. Логично?
Зорин вдруг начал истерично хохотать. Ильская заботливо отмерила в стакан капли, разбавила водой:
— Вот. Выпей, успокойся. Это — пустырник. Лучше седуксена… Учти: ты нужен мне здоровый и работоспособный.
— Ну ты и подонок! — выдохнул Илья Аркадьевич, одним глотком опустошив стакан.
— Слово «подонок» мужского рода, дорогуша, — поправила его Лада Леонтьевна.
— Значит, женщина-подонок, — убежденно возразил тот.
— Инсинуация, — беспечно отмахнулась Ильская. — Подведу вкратце итог и еще раз обрисую ситуацию: я была твоим секретарем и любовницей. Затем на горизонте появляется дочь академика. Меня ты срочно переводишь работать в другое место, женишься на ней. Карьера твоя после женитьбы ослепительна: с легкостью защищена кандидатская, назревает такая же необременительная докторская. А главное — благодаря тестю — бесконечные зарубежные поездки. Хрустальная твоя мечта. И вообще от перспектив дух захватывает. Далее: выясняется, что я жду от тебя ребенка.