В отсек заглянул официант, обратился к кладовщику:
— Костик, дай нам пива немецкого. Того — в голубых банках.
— Завтра, — лениво пообещал Костик.
— Ну, будь другом, — протянул официант.
Костик медленно подошел к контейнеру, где скрывался Зорин, взялся было за засов. Зорин напрягся, затаил дыхание.
— Кто заказал? — уточнил Костик. — Англичане?
— Для команды, — ответил официант.
— Команда пусть утром опохмеляться приходит, — назидательно изрек Костик. — Или дай им «Жигулевского». Не стану, на ночь глядя, контейнер вскрывать. Утром буфетчики придут — вскроем честь по чести, пересчитаем.
Обиженный официант ушел.
Зорин приник к щели контейнера, прислушался… Было тихо, в отсеке царил полумрак. Он начал отвинчивать гайки, скрепляющие болты засова. Тот со стуком упал на пол. Зорин замер… Выждав некоторое время, осторожно приоткрыл дверь контейнера и выбрался наружу.
Дальше был камбуз. Одинокий повар убирал с огромных электроплит сковороды и кастрюли-котлы. Пригнувшись, прячась за плитами, Зорин незаметно пробрался за его спиной к двери, ведущей в ресторан. В пустом зале ресторана он почувствовал себя безопасней и уверенно направился к выходу, лавируя между столиками.
Вошел знакомый уже официант. Уборщики начали снимать со столов скатерти.
— Простите, закрыто, — по-английски обратился к Зорину официант.
— Я оставил здесь зажигалку. Вот она, — также по-английски ответил тот и вышел на палубу.
Залитый огнями теплоход, словно огромная светящаяся комета, разрезал густую тьму. Позади остался морской порт. Слева светились редкие огни бакенов, справа одинокой звездой мигал маяк. За кормой на горизонте сияло марево. Это миллиарды огней далекого города отражались в облаках. Зорин смотрел на это удаляющееся сияние остановившимся взглядом, не то сожалея о покинутом, не то проклиная его.
Через некоторое время Илья Аркадьевич спустился по трапу на нижнюю палубу и толкнул дверь бассейна. В неярко освещенном водном пространстве плавало несколько человек — видимо те, кому не спалось в эту теплую еще ночь.
На противоположном конце бассейна в воду прыгнула женщина. Зорин отметил ее стройную фигуру. Он прошел в кабину, разделся и с наслаждением опустился в прохладную воду. Нырнув, медленно проплыл под водой, словно бы смывая нечеловеческое напряжение последних суток.
Силы постепенно возвращались к нему. Несколькими мощными толчками Зорин пересек бассейн и проделал тот же путь в обратном направлении. Женщины невольно задерживали взгляды на его атлетической фигуре. Зорин же поглядывал на купальщицу, которую отметил раньше. Подплыв, заговорил с ней:
— Простите, не мог ли в прошлом году видеть вас на Майами? В отеле «Хилтон»?
— Нет, — плывя рядом, улыбнулась женщина. — Прошлым летом я отдыхала в Калифорнии.
Они поплавали еще немного. Потом женщина стала подниматься из воды по лесенке. Внезапно она села на тумбу, с выражением боли на лице подогнула ногу и стала ее растирать. Зорин подплыл, спросил участливо:
— Судорога?
Она кивнула. Илья Аркадьевич быстро выбрался из воды:
— Позвольте. Я хорошо знаю, как это нужно, делать.
Он подошел к женщине и стал умело массировать ее ногу.
— Благодарю. Все прошло, — признательно кивнула та. — Вы, видимо, медик?
— В том числе и медик, — улыбнулся он в ответ.
Илья Аркадьевич обратил внимание на то, что три дорогих изящных кольца украшали пальцы женщины. Но обручального среди них не было.
— Тоже путешествуете одна? — поинтересовался Зорин.
— Да. Мне так нравится… Однако я почему-то не видела вас раньше, — сказала она, с интересом взглянув на собеседника.
— Марк Престон, — представился он. — К вашим услугам.
— Мейзи, — ответила женщина. — Будем знакомы.
Она пошла переодеваться в свою кабину, Зорин — в свою.
На палубу Мейзи и Зорин вышли вместе. Молча остановились у перил. Она задумчиво смотрела в укутывающую теплоход влажную ночь… Высокие звезды горели в небе.
— Вы заметили, что каждое море имеет свой характер? — нарушил молчание Зорин.
— Более того: он передается людям, живущим у моря, — ответила Мейзи. — Не только мы, англичане, но и все народы Балтийского моря — мужественные люди, красивые, породистые… А вспомните историю Швеции, к примеру…
— Вы историк?
— Историк и этнограф, — улыбнулась она. — И немного антрополог.
— Любопытно…
— Кстати, Марк, вы по этническому типу не слишком похожи на англосакса, — заметила она.
— Я — стопроцентный британец, — с наигранной гордостью ответил Илья Аркадьевич.