Начальник Управления БХСС Спешнев, полковник Давыдов и майор Бабич внимательно слушали представительного моряка в форме торгового флота. В кабинет вошел Кравцов, сел у двери.
— Только что с теплохода «Александр Беляев» мы получили радиограмму, — рассказывал моряк. — В продовольственном отсеке вскрыт один из контейнеров. Вскрыт якобы изнутри. Быть может, Зорин на судне. Лайнер в конце дня будет проходить мимо Калининграда. Но на судах, к сожалению, нет фототелеграфов. Передать изображение можно лишь по телевизионному каналу, «врезавшись» в одну из передач. И то при условии, что судно находится в зоне приема, недалеко от порта. Что ж… Начнем согласовывать с Центральным телевидением.
— Простите, — вступил в разговор Кравцов, — мне кажется, не нужно ничего согласовывать. Есть другой способ.
— Ну-ка, ну-ка, — оживился Спешнев.
Через пять минут Кравцов с Ильской шли коридорами ГУВД.
— Попытайтесь вспомнить, Лада Леонтьевна, крайне важно найти этот журнал, — говорил Кравцов и, открыв перед ней одну из дверей, пригласил: — Прошу в библиотеку.
В библиотеке за перегородкой миловидная девушка беседовала с сержантом милиции. Рядом у столика двое офицеров внутренней службы листали газеты.
— Оля! Здравствуй, это я, — приветствовал девушку капитан.
— Вижу, что ты, Кравцов, — ответила девушка, оглядывая Ильскую, — тебя давно разыскивают из общества «Знание». Хотят, чтобы ты повторил лекцию о вреде пьянства и алкоголизма.
— Вот те на! — изумился Кравцов. — Я же еще в прошлый раз окончательно убедил аудиторию, что пить вредно. Неужели опять рецидив?
Присутствующие рассмеялись.
— Вспомнила! — сказала Ильская. — Журнал называется «Знания — массам». За прошлый год.
— Слыхала, Оля? — попросил капитан. — Нам «Знания — массам» за прошлый год. Весь комплект.
И вскоре Кравцов стремительно вошел в кабинет Спешнева, где еще находились представитель пароходства и Бабич.
— Вот! — Капитан положил на стол Спешнева журнал «Знания — массам» и раскрыл его на странице, где был помещен отлично выполненный цветной снимок. А на снимке — в самом центре — Илья Аркадьевич Зорин, держащий в руках несколько крупных искусственных монокристаллов.
Присутствующие переглянулись.
— Хорошо, — с явным воодушевлением ответил Спешнев. — Готовься вылететь в Калининград ближайшим рейсом.
— Есть!
— Можно, мы вместе полетим? — спросил Бабич.
— У тебя и здесь много работы, — возразил полковник.
Белоснежный красавец лайнер продолжал свой путь по морю. В радиорубке «Александра Беляева» попискивала негромкая морзянка, и радист в наушниках переводил эти отрывистые сигналы в слова, диктуя текст стоящему рядом штурману. Тот записывал в блокнот следующее:
«Шифрограмма особой важности. Капитанам всех пассажирских и прочих судов. Найти в судовых библиотеках журнал «Знания — массам», номер тринадцать за 1984 год. Принять меры к выявлению и задержанию пассажира, фотография которого помещена на странице девять. В допустимых случаях произвести обыски в каютах и отсеках. Об исполнении радировать. Дополнительные приметы разыскиваемого…»
В просторном кинозале теплохода собрались те, кто смог хоть на минуту оставить вахту. Капитан судна оглядел собравшихся, спросил:
— Посторонних нет? Давай!
После этой команды двое моряков пустили по рядам журнал «Знания — массам». Портрет Зорина был обведен красным кружком.
Полный респектабельный бармен встал, подняв над головой журнал:
— Этот англичанин вчера вечером был у меня в баре!
В это время стюардесса, выйдя в салон самолета, объявляла:
— Пристегните, пожалуйста, ремни. Идем на посадку. Температура воздуха в Калининграде плюс шестнадцать градусов. Ясно. Ветер слабый. Экипаж желает вам всего доброго.
Кравцов сидел в кресле у прохода. И вскоре он был в рубке лоцманского катера, который мчался, разбрасывая пенистые брызги.
— Вот он, «Александр Беляев», — кивнул лоцман в сторону белоснежного красавца. Они приближались к теплоходу.
— Малый ход! — скомандовал капитан теплохода. — Подать левый бортовой трап.
С высокой рубки он наблюдал, как швартуется катер. Это же из-за портьеры наблюдали в иллюминатор Зорин и Мейзи. Они видели, как вышел из рубки катера Кравцов, как распрощался он с лоцманом и прыгнул на поданный трап. Мейзи, прижавшись к плечу Зорина, с тревогой поглядывала на его лицо.