Генерал-майор поднялся. Сотрудники вышли в просторную приемную.
— В таком случае заглянем ко мне, — пригласила Вересова.
Совещание продолжалось в небольшом ее кабинете.
— Оставим за всеми прежние линии, — говорила Нина. — Аппарату Михал Михалыча — отработку подучетного элемента. При этом следует особо тесно контактировать с научно-техническим отделом. Если ваши и НТО данные совпадут, считаем — повезло. Еще на вас — работники сберкассы. И прошлых лет, и нынешние.
— Приличный объем, — кивнул Михал Михалыч.
— Дивеев, — продолжала она, — вплотную займется бывшим мужем этой Цыганковой. Ковригин может дать ценные сведения. Кстати, что у него за рейс? Подробнее!
Майор открыл блокнот:
— Ленинград — Омск — Красноярск. Там — сутки отдыха. Затем — Якутск, Петропавловск-Камчатский, Хабаровск, Благовещенск, Иркутск. Там — снова сутки отдыха. Далее — Томск и Ленинград.
— Ничего себе, колечко по стране, — хмыкнул Михал Михалыч.
— Может, через руководство Аэрофлота вызвать Ковригина, опросить? — предложил Дивеев. — Не дожидаясь окончания его рейса, а?
— Полагаю, преждевременно, — возразила Нина. — Надо бы сперва поинтересоваться его связями.
— В таком случае попробуем получить фотографии знакомых Ковригина, — сказал майор.
— Разумно, — согласился Михал Михалыч.
— Теперь о деталях, — предложила Вересова.
Из следственного управления Дивеев с Ниной вышли, когда занялись сумерки.
— Проветримся немного, — предложил он.
— С превеликим удовольствием.
Дверь своей квартиры Нина открыла тихо. Стараясь не шуметь, разделась. С видимым удовольствием сменила высокие «шпильки» на тапочки. Заглянула в комнату дочери — та безмятежно спала. В другой комнате посапывал муж.
На кухне, заботливо укутанный полотенцем, ее ждал котелок с пюре. Женщина улыбнулась, взяв в руки записку, где фломастером было крупно выведено: «Меню». Она устроилась за столом.
Взгляд Нины упал на коробку конфет. Улыбка сошла с лица. Она вспомнила, как сегодня увидела в серванте лже-Цыганковой большую коробку ассорти, как аккуратно сняла за уголки крышку, заглянула внутрь…
Нина вышла в прихожую, достала из сумки рабочий блокнот, вписала туда короткую фразу, подчеркнула несколько раз одно слово.
Будильник показывал уже половину первого. Мирная тишина стояла в квартире.
В ванной Нина заканчивала перед зеркалом вечерний туалет: сняла с губ помаду, тушь с ресниц. Достала коробку с бигуди, задумалась вдруг.
Вернувшись на кухню, набрала номер телефона.
— Оля, — заговорила она тихо, — разбудила, прости… Пришли завтра пораньше в адрес Цыганковой эксперта. Нужно взять еще кое-что. Я там минимум до обеда пробуду.
А в это время «Цыганкова» набрала номер в телефоне-автомате и довольно долго ждала ответа.
— Аль-ле-ле, — нечленораздельно ответил наконец сонный мужской голос.
— Кузьма Степанович? Это вы? — спросила девушка.
— Сплю уже, сплю и все… Завтра звони. — В трубке раздались короткие гудки.
— Нализался, — подытожила «Цыганкова». Нырнув под арку, вышла проходными дворами на соседнюю улицу и остановила такси. А ехала она к Лыкову.
Гонорар, полученный от «Цыганковой», был им благополучно пропит, так что звонков в дверь Кузьма Степанович, конечно же, не услышал. «Цыганкова», надев перчатки, извлекла из кармана связку отмычек и распахнула дверь. Достав из сумки бутылку экспортной водки, она демонстративно внесла ее перед собой.
Увидев в кровати крепко спящего Лыкова, девушка поставила бутылку на стол. Огляделась: в квартире никого больше не было, Тогда она сунула в карман пиджака Кузьмы Степановича какой-то пакет, прихватила бутылку, запихнула в сумку и, прислушавшись у входных дверей, быстро выскользнула на улицу.
Во дворе, переведя дыхание, направилась к стоянке такси. Но, заметив милицейский патруль, словно вспомнив что-то, развернулась и пошла в другую сторону.
Утром следующего дня Вересова вошла в знакомую парадную, поднялась на первый этаж, окинула взглядом дверь бывшей ковригинской квартиры, потрогала пломбу и позвонила в соседнюю дверь.
— Иду-иду, — донесся оттуда немолодой голос.
Через минуту Нина уже сидела за круглым столом, покрытым скатертью с бахромой. Напротив устроилась низенькая старушка. Круглое доброе лицо ее выражало живейшее внимание к собеседнице. На вопросы отвечала с большой охотой.