— Ничего говорить не стану, — ответил тот и безучастно отвернулся к окну.
— Хорошо, — согласилась Нина. — Говорить стану я. Нам действительно известно все. Итак, вы с Ковригиным спровоцировали пенсионера Смолина на обмен. И Ефим, поменявшись с ним, вселился в квартиру, примыкающую к сберкассе. Затем вы подбираете женский парик, гримируетесь под женщину и превращаетесь в невесту Ковригина. Подделываете украденный у настоящей Цыганковой паспорт — переклеиваете свою женскую фотографию — и оформляете с Ковригиным брак. Под видом жены Ефима прописываетесь в ту квартиру.
— Чепуха какая-то, — пробормотал Байрамов.
Нина, однако, заметила, что его лицо покрылось бисером пота.
— Затем, — уверенно продолжала она, — вы имитируете перед соседями семейные скандалы, разрыв на почве ревности и оформляете развод. Ковригин перепрописывается к матери и вновь женится. Теперь уже — по-настоящему. На любимой женщине. Она, кстати, рожает ему ребенка. То, что, как он утверждает, упорно не хотели сделать вы.
Фарид вздрогнул от обиды.
— Вы же, Байрамов, остаетесь «хозяйкой» квартиры, — продолжала Нина. — Идет подготовка к краже: по ночам разбирается стена. И наконец, вы намечаете день, когда Ефим находится в рейсе, а инкассаторы за деньгами не приезжают… И вот кража совершена. Вы пускаете нас по ложному следу — подставляете газорезчика Лыкова.
Байрамов молчал.
— После этого, — говорила Вересова, — вы снова превращаетесь в мужчину. И, таким образом, исчезаем те навсегда. А милиция, как вы полагали, продолжает энергично искать женщину. И, естественно, не находит. Поскольку поиск этот — всего лишь погоня за призраком.
— А как вы докажете, будто все это правда: что я женщина… и прочее?
— Наденем вам парик, женское платье, отвезем в Ленинград и покажем вашим соседям — Елизавете Ивановне и другим. Тогда — всё, Байрамов! Всё! — заключила Нина.
Фарид обмяк и сказал тихо:
— Хорошо. Я признаю… Пишите, что… добровольно.
— Обещаю, — кивнула Вересова, — но вы должны помочь разыскать Ковригина.
Байрамов поднял глаза:
— Можно вопрос?
— Пожалуйста.
— Откуда появилась моя фотография в женском обличье? Ее ведь не могло быть!
— А… Дело в том, что Ковригин поверил Елизавете Ивановне. На этом, кстати, вы и попались. Необходимо было подтолкнуть вас к активным действиям. Вы, наверное, считали себя сверхизобретательными, предусмотрительными. А на чистую воду вывела вас простая женщина. Правда, сделала она это по нашей просьбе и, в чем заключается истинный смысл ее поступка, конечно, не догадывается.
— Но эта женская фотография! Откуда?
— У нас были снимки большинства мужчин, с кем общался Ковригин после прилета. В том числе и ваши. Вы же встречались в аэропорту. К этим портретам мы пририсовали женские прически, и в одном из них — вашем, Фарид, — все узнали жену Ковригина.
— Ну а как вы догадались, что не женщина жила в этой квартире?
— Поначалу шестым чувством: все было как-то иначе… Потом появились доказательства: на бигуди — ни единого волоска. Из косметики тронуты лишь крем и тональная пудра. Коробка дорогих конфет вскрыта, но осталась целехонька… Из носильных вещей надевались лишь с закрытым воротом — чтобы замаскировать кадык и растительность на груди. На воротничках — характерная обтрепанность от щетины… Да еще много чего. Например, почерк «невесты» из загсовского заявления типично мужской. По нему эксперт даже возраст ваш примерный и характер определила. Кстати, довольно точно… Но мы отвлеклись. Итак, Фарид, где сейчас Ковригин?
— Не знаю. — Байрамов отвел взгляд.
— В ваших же интересах вспомнить, — настаивала Вересова.
Открылась дверь, быстро вошел Дивеев, протянул Нине лист бумаги:
— Список. Все совпадает. Вещи оттуда.
Вересова стала читать документ. Дивеев сел напротив Фарида, внимательно посмотрел на него. Спросил у Нины:
— Признался?
— Не полностью. Во-первых, скрывает местонахождение Ковригина. Во-вторых, еще не рассказал, как совершил кражу ювелирных изделий из универмага.
— Это не я! Я не крал их! Не вешайте лишнего! — взвился Байрамов.
— Как же «не вы», когда именно у вас обнаружили ценности, украденные из универмага в прошлом году? — спросила сухо Вересова. — И наказание вы отбывали уже именно за кражи.
— Не моя это кража! Памятью родителей клянусь!
— Вполне может стать вашей, если не посодействуете в поиске того, кто ее совершил, — убедительно сказала она и заметила: — Внушительный букет статей получается. Лет этак на двенадцать-тринадцать. А то и на все пятнадцать.