— Вам сейчас двадцать шесть, — обращаясь к Байрамову, прикинул Дивеев. — Выйдете — будет за сорок. А поможете следствию — суд учтет… Между прочим, Эльза сказала, что она в положении.
Фарид встрепенулся.
— Отпустили мы ее, — успокоил Байрамова майор. — Надеемся, Эльза не замешана.
— Она прекрасная, чистая, — начал Фарид. — И… И я все скажу вам. Универмаг не я подломал. А тот, у кого сейчас может быть Ковригин.
— Так-так, — ободрила его Нина.
— Это страшный человек. Все равно убьет меня, — обреченно сказал Байрамов.
— Надорвется, — заверил Дивеев и, встав, крикнул в коридор: — Приготовиться всем. Машины — к подъезду!
— Сегодня, — продолжал Фарид, — в девять часов у старого замка Эльза должна была передать Ковригину половину ценностей — его долю. Но вы нас задержали: Эльза в срок не пришла, а я не позвонил Ефиму в гостиницу. Значит, он догадался, что дело плохо, и прячется теперь.
— Где? У кого? — настаивала Вересова.
— Этого человека зовут Тихон. Настоящие имя и фамилию не знаю. В прошлом он — пахан, вор в законе, — рассказывал Байрамов. — Теперь уже пожилой. Работает лесником в сорок втором квадрате. Документы украл у кого-то, по ним и устроился. Живет постоянно в лесу: там глухо. Вооружен, между прочим, до зубов. На кражи выезжает раз-два в год. Не чаще. Готовится долго, но и берет по-крупному. Потом в глуши отсиживается. В прошлом году он это золотишко и взял. Разобрал крышу универмага, вскрыл сейф… Силы он огромной, несмотря на годы. Поехали — покажу его дом. Это по дороге на Приморск.
В кабинет зашли двое сотрудников. Дивеев указал им на Фарида:
— С нами поедет.
Оперативники увели Байрамова.
— Возьмите меня на задержание, — просительно начала Нина. — Хочу проветриться.
— Уж нет! — категорически отказал Дивеев. — Не имеем права. Сделала свое дело — спасибо тебе!
Через несколько минут Вересова из дежурной части звонила в Ленинград:
— Нужно немедленно отпустить Лыкова и извиниться перед ним. Кузьма Степанович невиновен. Это полностью доказано.
Машины тряслись по лесной дороге. В едущем впереди «уазе» рядом с майором сидел Байрамов, рассказывал:
— С Тихоном познакомился случайно, в ресторане. Он сам подсел. Чувствую, говорит, после отсидки ты, парень. По глазам, мол, вижу. Опытный он, Тихон. Взгляд — рентген. Ну, пожил я у него недолго: по хозяйству помогал — дровишки там, в магазин сходить. Еще куда сгонять. Потом устроился грузчиком багажа в аэропорту. Там с Ковригиным познакомился. Прописан я был в общежитии, а обитал в основном у Ефима — под видом жены.
— Кто же придумал взять кассу?
— Мы с Ковригиным иногда приезжали к Тихону поохотиться, рыбку половить, стюардесс… отдохнуть привозили. Ефим все жаловался, что с деньгами туго. Тихон нас всему и надоумил, когда узнал, что у Ефима отдельная квартира. Меняйся, говорит, туда, где сберкасса. Потом идею насчет женитьбы выдал. А когда кассу взяли, Тихон посоветовал: «Чего вам с деньгами и облигациями светиться? Отдайте мне. А я вам — золотишко». Вот и вся история.
Машины остановились, оперативники вышли на дорогу.
— Дальше — пешком, — скомандовал Дивеев. — Всем надеть каски и жилеты.
Офицеры надели пуленепробиваемые жилеты, напялили каски. Стали чем-то похожи на космонавтов.
— Окружаем, — сказал майор.
Впереди была старая деревянная изба, обнесенная изгородью и растущим вдоль нее кустарником. На участке вдруг тревожно залаяла собака.
В доме Тихон и Ковригин приникли к занавескам.
— Не к добру это, — пробурчал Тихон. — Неужто дружок заложил?
— Нет. Я Фариду верю… Может, туристы?
— Сюда они почти никогда не доходят. Далековато. И лай у пса какой-то…
Тихон снял со стены двустволку, протянул Ковригину пистолет:
— На. Если что — отходим к болоту. Тропу я знаю.
— Не нужно! — испуганно отшатнулся от пистолета Ефим.
— Тогда подыхай! — ответил Тихон.
В кустах показалась голова в каске.
— Ох ты! — Тихон выстрелил навскидку.
В ответ грохнули предупредительные выстрелы.
— Сдавайтесь! Дом окружен! — послышался усиленный динамиком голос майора.
— Сдался один, — с остервенением процедил Тихон.
Стреляя из окон по кустам, он продвигался к двери. Дивеев из-за забора метнул в окно газовую гранату, затем еще одну. Изба наполнилась клубами слезоточивого газа; голубыми струйками просачивался он из окон. Ослепшие Тихон и Ковригин метались по избе, ища выход. Тогда к дому двинулись оперативники в противогазах.