Конвоируемые с понятным интересом прислушивались к разговору.
— А, та самая, — понимающе кивнул сержант. — Ну как же, как же. Получили инструкцию: ее приказано в отдельную палату. В восьмую отдельную — как барыню, со всем почетом.
Надпись на одном из кабинетов первого этажа спецбольницы гласила: «Начальник отдела кадров». В этом кабинете за столом сидел Перов. Он внимательно просматривал документы сидящего напротив мужчины с седыми висками и блоками орденских планок на кителе без погон.
— Уважаемый Глеб Максимович, — протянул капитан документы их владельцу, — с радостью бы, да не могу. Ранение у вас, инвалидность… А здесь работа тяжелая — носилки таскать, полы мыть. Да и больные — спецконтингент.
— Я всю войну в медсанбате, — с обидой проговорил мужчина. — Награды же имею.
— Не расстраивайтесь. — Капитан записал на листке бумаги несколько цифр. — Вот телефон. Свяжитесь с кадровиком, который ведет медотдел УМВД. Думаю, в поликлинике или стационаре работа для вас найдется.
— Вы так думаете? — с надеждой переспросил мужчина. Забрав листок с номером телефона, документы, попрощавшись, ушел.
Перов машинально отметил, как сильно тот хромает… Капитан задумался. В памяти возникали отрывки вчерашних опросов. Вспомнилось побелевшее лицо Настасьи Федоровны, ее голос: «Разве ж это люди у нас в тот вечер были? Фашисты!» И еще: «Руки — за голову! Лицом — к стене!» И еще: «Сфотографироваться бы — красивая работа».
В квартире Лебелей было солнечно. Анна Григорьевна, скучая в одиночестве, раскладывала пасьянс. В волосах топорщились рожки папильоток, тело окутывал просторный халат с драконами. Из черной тарелки репродуктора звучал бодрый голос Утесова: «Казаки, казаки! Едут-едут по Берлину наши казаки!»
Когда зазвонил телефон, Анна Григорьевна сняла трубку.
— Ну, здравствуй, хозяйка, — услышала она незнакомый голос. — Не вздумай только трубочку вешать.
— Кто это? — машинально спросила женщина с неподдельным испугом.
— Папашку твоего охраняют, видим, — продолжал голос. — Но захотим посильнее — и наша пуля все равно его достанет.
— Как вы смеете! — срывающимся голосом начала она.
— Если не хочешь получить его голову в посылке, говори правду, где наша девчонка? Жива или нет?
— Не понимаю, о чем вы… С кем я говорю?
— Мы те, кто всегда рядом. От Волка привет.
В это время через открытое окно влетел булыжник, упал неподалеку.
— Хулиганы! — взвизгнула Анна Григорьевна.
— Сильно сказано, — возразили ей на том конце провода. — Отвечай: где девчонка? А то гранату кинем. Взорвем тебя, ясно?
— Да жива, жива ваша девушка. Точно знаю. И оставьте нас! Оставьте!! Ну, прошу…
— Если обманула — подорвем, — пообещали ей.
Анна Григорьевна, теряя сознание, сползла с кресла на пол. Из повисшей телефонной трубки доносились короткие гудки отбоя.
А «кадровик» Перов в спецбольнице продолжал принимать кандидатов на должность санитара.
— Не подойдете, — сказал он моложавой женщине, возвращая ей документы. — Работа у нас сугубо мужская.
— Но я же на фронте санитаркой была, — горячо возражала та. — С передовой бойцов выносила… Живу вот рядом. Мне так удобно было бы.
— Понимаю. Все понимаю, — отвечал капитан. — Но, знаете ли, больные здесь необычные. Поэтому требуется обязательно мужчина. Так что извините.
— Бюрократ! — в сердцах поднялась женщина и вышла, сердито хлопнув дверью.
Зазвенел телефон, Перов снял трубку:
— Да, я. Так… Угрожали и окно разбили?.. Задержали? Еду.
После поездки капитан снова сидел за столом кабинета в спецбольнице. В окнах отливал бирюзой долгий апрельский закат. Перов снял трубку зазвеневшего телефона:
— Так точно, я, товарищ полковник. Да, наняли мальчишку-беспризорника. За трешку. Он по их знаку камень и кинул… Отправили пацана в спецприемник-распределитель. Нет, к их делам он отношения не имеет… Сижу здесь, пока безрезультатно. Сколько человек прошло — и вроде бы ничего похожего… Признаюсь: сомневаться начал, правильно ли мы рассчитали… Может, напрасно ждем?.. Есть продолжать.
Положив трубку, он задумался. В памяти снова возникло трагичное лицо Ирины Георгиевны Дольской… Всплыли слова: «Красиво ты его. Хоть фотографируйся рядом». Раздумья прервал стук в дверь.
— Войдите, — разрешил капитан.
В кабинете появился мужчина с ничем не примечательной внешностью, которую, отметил про себя Перов, нельзя было назвать и неприятной. Никакая — да и только. Взяв протянутые документы, капитан начал внимательно изучать их, то и дело переводя взгляд на владельца.