Папа осторожно перевернулся на другой бок. Он вспомнил, как тем вечером Славка пришел домой, хлопнул входной дверью и, не сказав ни слова, скрылся в своей комнате.
Родители переглянулись.
— Не случилось ли у парня чего? — шепотом высказал предположение папа. — Может, с Маринкой поссорились?
— Славик — необычный ребенок. Нервная система его весьма возбудима, — так же шепотом ответила мама.
— Кто? — папа даже повысил тон. — Славка необычный? Он-то?
— Да, да, да! — с вызовом зашептала мама. — А что касается Марины, то она для Славика слишком… слишком простовата. Он сейчас дружит с Эллой. Не знаешь разве?.. Говорят, первая красавица школы.
Папа хотел с возмущением сказать что-то, но не нашел слов и только головой помотал.
Не могла, никак не могла отделаться от воспоминаний и Марта Романовна. Одну за одной курила и курила она сигареты…
…Первым уроком в тот день была литература.
— Итак, на сегодня задано стихотворение замечательного советского поэта Владимира Владимировича Маяковского «Кем быть?»… Все должны знать начало и фрагмент с тремя профессиями — по собственному выбору. Начало нам прочтет… прочтет… — Она вела кончиком авторучки вдоль списка класса.
Славка с тревогой следил, как ее рука продвигается к концу списка. Авторучка замерла и сделала точку в одной из клеток.
— Начало нам прочтет Вячеслав Шурлыгин.
Вид Славки отчетливо выражал лишь одно: «Влип!»
— Ну же, — приободрила его Марта Романовна. — Уж начало-то мы все знаем. С самого детства.
Славка поплелся к столу.
— Маяковский Владимир Владимирович. Замечательный советский поэт. Стихотворение «Кем быть?», — провозгласил он.
Марта Романовна одобрительно кивнула.
— У меня растут года… Будет… — Славка задумался, вспоминая. — Будет восемнадцать…
Класс взорвался хохотом.
— Перестаньте, — оборвала веселье Марта Романовна. — Оговориться может каждый… Давай сначала, Вячеслав.
— У меня растут года. Будет восемнадцать, — упорно повторил тот.
— И смогу быстрей тогда браком сочетаться! — давясь от смеха, выкрикнул подросток с последней парты — один из тех, кто по утрам регулярно видел Славу с Эллой.
Класс снова грохнул. Марина натянуто улыбалась.
— Окороков! — перекрывая смех, обратилась к подростку Марта Романовна. — Хочешь за поведение «неудовлетворительно»? И кое-кто с тобой вместе?
Смех постепенно угас.
— Вячеслав, — продолжила она, — возьми у меня на столе текст стихотворения и прочти с листа. Начни отсюда: «Сработать мебель мудрено».
Благодарно взглянув, он, помнится, взял томик Маяковского. Читал артистично, время от времени подкрепляя слова выразительными жестами. Она с удовлетворением кивала.
— Достаточно, — остановила Славу Марта Романовна. — За качество чтения ты заслуживаешь… четыре с плюсом. Что равнозначно пяти с минусом. Какую оценку ты бы предпочел?
Славка пожал плечами.
— Молодец, скромность украшает, — одобрила она. — Ставлю тебе пять с минусом.
Ребята удивленно переглядывались. Кто-то, не удержавшись, протянул: «Во дает! Ничего себе…»
Но Марта Романовна, постучав по столу концом авторучки, укротила класс строгим взглядом, подытожив:
— Таким образом, основной целью стихотворения замечательного советского поэта Владимира Владимировича Маяковского «Кем быть?» является постановка проблемы профессиональной ориентации школьников.
— Вопрос можно? — подняв руку, вклинился в мерное течение ее речи Окороков.
— Слушаю.
— Вчера по телевидению передача была. Там несколько иная трактовка предлагалась.
— Не смотрела.
— А зря. Передача была как раз из цикла «Час учителя».
Звонок, возвестивший о конце урока, раздался одновременно со смешками.
— Окороков! — обернулся к нему председатель совета отряда. — Будешь за дерзость отвечать перед коллективом.
И, достав рабочий блокнот, зафиксировал суть нарушения дисциплины.
— Надеюсь, вы не забыли, что сегодня после уроков идем в профцентр, — полуутвердительно сказала Марта Романовна и, посмотрев на Окорокова, добавила: — Все без исключения.
— Куда идем?
— В районный центр профессиональной ориентации школьников, — расшифровала она.
И вскоре вместе с Мартой Романовной шестой «а» поднимался по лестнице нового здания.
Ребята рассаживались в небольшой аудитории, где стены были сплошь увешаны диаграммами, схемами, графиками.
«Помни эти цифры», — гласил один из плакатов. Он был разбит на четыре отсека. В каждом двигались человечки, построенные в аккуратные шеренги. В первом отсеке был выделен каждый второй, в следующем — каждый четвертый, затем — каждый восьмой, а четвертый отсек заполнял выразительный знак вопроса.